На главную   Содержание   Следующая
 
 

Виктория Ларина

УЗЕЛ СУДЬБЫ


Глава I.
К вопросу о снах. Герцогиня Доран.
Сварог лежал, глядя в расписной, украшенный лепниной потолок спальни. Рядом, безмятежно закинув руки за голову, тихонько посапывала Мара. Спит, с легкой завистью подумал Сварог, везет же людям, что бы ни случилось - сон страдать не должен. А он снова просыпается и не спит до рассвета. Может быть, эти сны тоже навеяны Багровой Звездой, но не похожи они на те тягучие, бесконечные кошмары, что мучили его раньше. Последнюю неделю он видел один и тот же тревожный сон: прибрежные скалы, бурное предштормовое море, грохот волн, бросающихся на камни, ветер... Сварог кожей ощущал его напор, чувствовал вкус морской воды на губах. И отец... Сварог видел лицо смазано, как сквозь слезы, но точно ЗНАЛ, что это отец, который что-то пытался сказать ему - предостеречь ли, посоветовать, кто знает. Но ветер так шумел в ушах, так оглушителен был гул прибоя, что Сварог ничего не разобрал, хотя пытался. Вслушивался, отчаянно старался прочесть по губам. После четвертой ночи Сварог осознал, что море ему снится нездешнее, не таларское и не земное - с той, давно покинутой Земли, и небо. Откуда же отец пытался докричаться до него?
Сварог с горя решил поговорить с Грельфи, старая колдунья и в шар смотрела, и на рунах гадала, и на зеркало ворожила, но так ничего определенного и не сказала.
- Если и жив твой отец, Светлый Король, то он в таком далеком далеке, что и подумать страшно. Но есть у меня, учено выражаясь, гипотеза, что скоро ты узнаешь нечто, с твоим отцом связанное, - совершая пассы над бледно светящимся зеркалом, заключила она.
И теперь Сварог просто ждал, чем все это кончится, хотя, как известно, нет ничего труднее, чем ждать, догонять да долги отдавать. В конце концов, сегодня предпоследний день календ Северуса, завтра Новогодний бал в Келл-Инире, что-нибудь да случится, всегда случается...
Сварог встал, быстро оделся и тихонько вышел на балкон. Утро - ясное, свежее, обещало прекрасный день. Граф потянулся, перемахнул через перила и спрыгнул на мягкую траву лужайки. С минуту он обдумывал, чем бы заняться в такую рань, затем мысленно кликнул Акбара. Давненько он с ним не занимался, небось, совсем поразболтася пес с Марой, весь курс дрессировки коту под хвост.

Сварог поправил на голове хелльстадскую тиару и уныло огляделся. Последнее время придворные приемы у Яны-Алентевиты изрядно ему наскучили: ларов всего несколько тысяч, все время мелькают одни и те же лица, обсуждаются одни и те же темы. Все его обычные собеседники куда-то запропастились, Яна в дальнем конце зала беседовала с канцлером и еще кем-то, кого Сварог никак не мог разглядеть, а Гаудин...
- Скучаете, граф? - услышал Сварог откуда-то сзади его голос. Помяни милорда Гаудина, и он появится, подумал граф Гэйр, а в слух сказал:
- Можете что-нибудь посоветовать, герцог?
- Наблюдайте, дорогой граф, наблюдайте. Новогодний бал преподносит иногда такие сюрпризы! Знаете, чаще всего, именно на Новогодних балах появляются те, кого мы по разным причинам долгое время при дворе не видели.
- Вышедшие из опалы, вернувшиеся с Сильваны:
- Верно. Или добровольные затворники, такое тоже случается, - одним уголком рта улыбнулся Гаудин, - Мне показалось, что я мельком увидел в толпе одну особу, которая не появлялась на подобных приемах года три или больше. Очень интересная личность.
Сварог оторвал взгляд от завораживающего великолепия непрерывно вспыхивающих в небе фейерверков и заметил, что его собеседник смотрит куда-то поверх его плеча. Гаудин весь подобрался, точно охотничий пес, почуявший дичь, на лице было написано предельное внимание.
- Черт возьми, что вы там углядели, милорд, - почему-то полушепотом спросил Сварог.
- Следуйте за мной, как ни в чем не бывало. Я не хочу, чтобы нам помешали. Здесь герцог Орк, и мне это не нравится, - не поворачивая головы, ответил Гаудин.
У Сварога создалось впечатление, что Гаудин чего-то не договаривает, но проверить он не решился и молча стал пробираться сквозь толпу вслед за главой Восьмого Департамента.
Гаудин внезапно остановился, как вкопанный.
- Ну вот, как всегда, не вовремя, - прошипел он, не оборачиваясь.
К ним направлялась Ее Императорское Величество Яна-Алентевита во всем великолепии старинного праздничного наряда, сотканного, как будто, из сияния тысяч бриллиантов.
- Развлекаетесь, милорды? А мне приходится выполнять кучу занудных обязанностей. Пришлось целый час принимать поздравления от сильванских послов, - Яна состроила очаровательную гримаску, - Милорд Гаудин, среди гостей я даже заметила пару почти забытых лиц!
- Кого имеет в виду Ваше Величество? - с кислой улыбкой произнес Гаудин, - сегодня я заметил нескольких, кого вернули из изгнания особым указом.
- Нет, не эти, - досадливо поморщилась императрица, - я о герцогине Доран.
- Герцогиня Доран!!! Она что... - Сварог чуть не подпрыгнул от удивления. Неужели потомки легендарного Дорана живут здесь, среди ларов, а он об этом - ни сном, ни духом...
- Успокойтесь, дорогой граф, - невесело усмехнулся Гаудин, - это всего лишь совпадение, курьез, если хотите. Она не имеет никакого отношения к создателю вашего топора. Во всяком случае, в это никто не верит, даже она сама. Вот она, посмотрите.
И Сварог посмотрел. Рядом с ними в плавном танце двигались пары. Впереди выступали двое, довольно сильно отличавшиеся от остальных, в пух и прах разряженных гостей: высокий стройный мужчина в темно-синем камзоле без украшений, и дама в простом белом платье до пят. Ее руки закрывали высокие - выше локтя - синие перчатки, запястье охватывал единственный гладкий браслет из белого металла, на первый взгляд напоминающего серебро. Светлые недлинные волосы едва доставали до плеч.
Что-то здесь не так, подумал Сварог, но что? Ах, да - белое платье.
- Она носит траур, - полувопросительно произнес граф Гэйр.
- И по этой причине мы не видели ее года четыре. Хотя никто не может утверждать доподлинно, что тот, по ком она носит траур, действительно погиб, - загадочно ответила Яна.
Повинуясь рисунку танца, пары развернулись, герцогиня Доран увидела императрицу, они со спутником покинули танцующих и через секунду замерли перед Яной-Алентевитой в глубоком поклоне. Сварог отметил, что таинственная гостья не была ослепительной красавицей, как Яна, и все же она в чем-то сильно напоминала ему Делию.
- Милорды, разрешите представить вам лариссу Виктори, герцогиню Доран, - ответив кивком на поклон, проворковала Яна, - Мы рады видеть вас, герцогиня. С лордом Гаудином вы, как я помню, знакомы, а это Его Величество Сварог Первый Барг, король Хелльстада, - императрица, явно смакуя, без запинки перечислила все его титулы.
Сварог поклонился и вдруг увидел, как герцогиня и ее спутник разом побледнели, почти физически ощутил то огромное усилие воли, которое приложила леди Виктори, чтобы более ничем не выразить какие-то чувства, овладевшие ею. В глазах обоих стояло немое удивление и еще что-то, чему Сварог не мог подобрать названия.
- Благодарим Вас, ларисса императрица, за радушный прием, - проговорил высокий. Голос у него был низкий, глубокого "бархатного" тембра, - К сожалению, мы должны покинуть ваше празднество, герцогине не здоровится, - после милостивого кивка Яны он бережно взял свою даму под руку, и они постарались как можно быстрее затеряться среди гостей. Сварог заметил, как они вышли в парк.
- Что это с ней? - спросил он, - Она будто призрака перед собой увидела.
- Вы во многом правы, граф, - без улыбки промолвил Гаудин, задумчиво глядя вслед ушедшим, - Она, как бы это сказать помягче и поточнее... Она очень хорошо знала вашего отца, исчезнувшего графа Гэйра.
Так вот оно что, ошарашено подумал Сварог, вот вам и сон в руку...
- Что вы еще мне расскажете?
- Да почти ничего. Насколько нам стало известно, они были, скорее, боевыми товарищами, вряд ли - любовниками, - ответил глава 8-го департамента, - Ваш отец был всецело поглощен своей борьбой с Князем Тьмы. Герцогиня, как и вы, много времени проводит на земле, у нее там замок. Еще ходят слухи о древних магических вещицах, принадлежащих ей, я пробовал проверять, но...
- Встретил мягкое, но непреодолимое сопротивление, - подхватила Яна, - Вообще, герцогиня Виктори - большая загадка. Она три года прилежно училась в Мистериоре, и это после обычного обучения в Магистериуме. Если хотите, можете расспросить при встрече вашего знакомого - лорда Тигернаха. Или побеседуйте с ней сами, - Яна чуть склонила голову на бок, взглянула на Сварога лукаво, - если повезет.
Сварог тяжко вздохнул:
- Ну вот, еще одна тайна, ей-богу, меньше знаешь - лучше спишь.
- Видит Бог, дорогой граф, мы не хотели отравить вам вечер, - сказал Гаудин, - просто Вам часто удается узнать и сделать то, что другим не под силу.
- Милорд Гаудин в своем амплуа, - язвительно ответил граф Гэйр, - но мне нравится ход ваших мыслей, герцог, - Пойду-ка я проветрюсь...
Сварог стоял на балконе, облокотившись на резные перила, потягивая из бокала великолепное темное вино, и смотрел на прогуливавшихся в парке гостей. Загадочную герцогиню он все-таки упустил, и теперь просто пытался понять, как лучше поступить. Наведаться в Мистериор к Тигернаху? Рискованно:
Случай, как всегда, пошел ему навстречу: внизу, на аллее Сварог заметил белое платье герцогини. Она стояла, зябко кутаясь в пушистое меховое манто, а ее высокий спутник что-то горячо доказывал ей. Виктори внимательно слушала его и иногда отрицательно качала головой. Высокий, видимо, отчаявшись, пожал плечами и куда-то ушел. И тут из темноты выступила хорошо знакомая Сварогу фигура: герцог Орк собственной персоной. А этому что здесь надо, подумал Сварог. О чем они говорили, он, конечно, не слышал, а сотворить "чуткое ухо" остерегался. Впрочем, жесты и позы говорили достаточно: Орк медленно наступал на леди Виктори мягким, упругим шагом хищника, настигшего, наконец, жертву. Герцогиня, однако, держалась уверенно и спокойно, стояла, гордо подняв голову и скрестив на груди руки. Да, чего-то Орк не рассчитал, похоже, разговор пошел слишком серьезный. Ярко полыхнул синим крупный сапфир, что висел на гладкой широкой цепочке на груди у герцогини, Орк заслонил глаза рукой, что-то зло крикнул и ретировался. Ни-че-го себе, подумал Сварог, славно она его. Придется быть с ней поосторожнее, ну да ладно, утро вечера мудренее, завтра что-нибудь придумаем.
Сварог уже совсем собрался возвращаться домой, когда к нему подошел раззолоченный лакей и передал узкий конверт с неизвестным Сварогу гербом: дроглор, разделенный пополам, вверху, на синем поле - раскрытая книга, над ней скрещенные ключ и кинжал; внизу, на желтом - изображение собаки. В письме значилось:
"Ваше Величество, король Хелльстада (и прочая, и прочая:)!
Ларисса Виктори, герцогиня Доран, просит разрешения посетить Вас
В вашем небесном маноре по крайне важному делу. Просьба назначить
день и час аудиенции".
Внизу стояла замысловатая подпись.
- Да хоть завтра, - сказал Сварог, - например, в полдень.
Лакей, поклонившись, ушел, и письмо тут же рассыпалось в пепел.
Эту ночь, как ни странно, граф спал спокойно. Ни кошмары, ни вещие сны его не мучили. Проснулся он утром, довольно поздно, с ощущением того, что забыл нечто важное. За завтраком Сварог, конечно, вспомнил о предстоящем визите, и взглянул на часы. Карах, сидевший на подлокотнике соседнего кресла, спросил:
- Хозяин, ты чем так обеспокоен?
- Да так... У нас сегодня будут гости, точнее гостья. Если одна прилетит.
- Опять императрица в гости жалует? - хохотнула Мара.
- Отставить разговоры, лауретта Сантор! Займитесь разборкой наших земных дел, - рыкнул на нее Сварог, сам себе удивившись, потом сказал мягче, - я сам толком не знаю, кто она, нас только вчера познакомили. Её зовут ларисса Виктори герцогиня Доран.
Возле двери раздался оглушительный звон - это дворецкий уронил серебряный поднос, на котором обычно приносил графу письма. Сварог решил, что это все не спроста, хотя вида не подал. Надо бы допросить Макреда с пристрастием, если времени хватит.
Изучение свежепривезенных из Латераны донесений заняло весь остаток утра. На пороге кабинета бесшумно появился Макред, и Сварогу еще раз пришлось увидеть, что его идеально вышколенному дворецкому не чужды человеческие эмоции. На его лице было написано нешуточное волнение и, как ни странно, радость.
- Гости? - осведомился хозяин.
- Да, милорд, вимана герцогини Доран прибыла.
Сварог, как и полагается радушному хозяину, вышел встречать гостей на парадную лестницу. Сияющий Макред распахнул дверь, и граф увидел герцогиню и ее вчерашнего загадочного спутника.
- Рад приветствовать вас в своем маноре, герцогиня, - церемонно поклонившись, произнес Сварог, - прошу...
Пока длился положенный по этикету обмен любезностями, граф решил внимательно рассмотреть своих гостей, потому как на балу у Яны такой возможности ему не представилось. Особенно его заинтересовал высокий. Внешность у него была, прямо скажем, примечательная: черты лица были столь правильны, что казались вырезанными из мрамора талантливым скульптором. А под прямым разлетом бровей сияли (другого слова Сварог не мог подобрать), необычные даже для жителей этого мира, ярко-зеленые глаза. Светлые, цвета пшеницы, волосы, оттеняли бронзовый загар. Да и вообще с ним было что-то не так, Сварог ощущал в нем некую инородность, но в чем она выражалась, сформулировать не мог. Чувствовалась в высоком госте и нешуточная Сила, как сумел определить Сварог, к Князю Тьмы никакого отношения не имеющая. Магическим зрением граф видел вокруг гостя слабо искрящийся светлый ореол.
С дамой же все было проще и понятнее, здесь имела место знакомая магия. Но то, как она осматривалась... Так осматривают давно покинутый дом возвратившиеся из путешествий странники. Она явно бывала здесь раньше.
- Чем могу быть полезен? - вежливо поинтересовался Сварог.
- Право, не знаю. Мне просто хотелось рассмотреть вас поближе, я много слышала о вас, но...
- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, - невесело усмехнулся Сварог, а про себя подумал досадливо: ну вот, дожил. Уже как местную достопримечательность ездят смотреть: "Обратите внимание, на экспозиции слева - очень редкий экспонат, король Сварог Барг"...
- Верно, - кивнула леди Виктори, - но у меня до сих пор в голове не укладывается...
- Что, не таким ожидали увидеть короля Хелльстада?
- Да Бог с ним, с вашим Хелльстадом. Передо мной Гэйр-младший, который выглядит лишь не намного моложе своего отца и до жути на него похож, - ее голос дрогнул, выдавая сильное волнение, - вы ЕГО сын, хоть и рожденный в другом мире.
Откуда она знает, подумал Сварог, хотя Яна говорила, что они с Гаудином знакомы. Кто может предположить, что за игру затеял он с ЭТОЙ стороны...
- Вот оно что, - смущенно проговорил граф, - Вы действительно знали отца?
- Да, - просто ответила герцогиня, - знала.
- Постойте, - спохватился хозяин, - мы так и будем разговаривать в парадном зале? Прошу в кабинет.
- С удовольствием, граф, тем более что я хочу отдать вам одну вещь, как раз для Вашего кабинета...
Она легким движением плеча сбросила отороченный мехом плащ на руки подошедшего Макреда. Бархатный темно-зеленый мужской костюм ладно облегал ее стройную фигуру. Дама была при оружии: дивной работы узкий меч на перевязи и длинный кинжал за поясом, явно старинный - без излишеств и украшений, только ограненный пирамидкой рубин на рукоятке.
- Вы всегда так путешествуете? - осторожно спросил Сварог, заворожено глядя на кинжал. В голове почему-то вертелась фраза, сказанная давным-давно капитаном Зо: "Никогда не забывайте, что ан-Мор и ан-Рагт, меч и кинжал, могут оказаться у кого-то на поясе"...
- Вы про оружие? Я просто собираюсь посетить свой замок на Таларе, а там сами понимаете... - ответила герцогиня.
Когда они вошли в кабинет, Виктори взяла из рук своего молчаливого спутника предмет, бережно завернутый в серый шелк, протянула его графу. Тот взял осторожно. Вещь оказалась неожиданно легкой - книга такого размера была бы много тяжелее.
- Я думаю, милорд Сварог, вам это нужнее... наверное, - тихо произнесла герцогиня Доран, - Берегите его.
Сварог не утерпел, стянул шелк и замер в изумлении. Это был портрет его отца, написанный талантливо и точно. Гэйр-старший смотрел с холста внимательно и насмешливо, почти такой, как на той видеозаписи, что когда-то прислал Гаудин. Совсем такой, каким помнил его Станислав Сварог из своего детства.
Граф взглянул в лицо герцогине и понял, что отец значил для нее много больше, чем просто друг, как говорил ему глава 8-го Департамента.
- Спасибо, - севшим голосом проговорил Сварог, - у меня ведь только видеозапись, портретов графа в замке нет.
- Он не любил парадную живопись, милорд, этот портрет написан другом, потому и сохранился. Граф не захотел забрать его, все смеялся, говорил, что если потомкам будет нужно, то заберут его сами... А известную Вам запись сделала в свое время я, сама и отдала ее Гаудину, задолго до вашего здесь появления, - опустив глаза, ответила леди Виктори.
- Зачем?
- Я надеялась, что они найдут его, думала - это поможет, - она судорожно вздохнула, и ее молчаливый спутник осторожно положил руку ей на плечо. Виктори тряхнула головой, как бы отгоняя тяжелые мысли:
- Я в порядке, Даррен, уже в порядке.
- Не печальтесь, госпожа, ОН бы одобрил, - глубоким бархатным баритоном произнес высокий.
Кто он ей, подумал Сварог, родственник, слуга, телохранитель? Не похоже, хотя он и обращается к ней, как к госпоже. И он тоже знал отца.
Граф аккуратно снял со стены небольшой морской пейзаж, висевший против его письменного стола, и повесил на его место портрет отца.
- Еще раз благодарю вас, герцогиня, - с поклоном сказал он, - Быть может, вы расскажете мне...
- Об отце? - сказала леди Виктори, - Мы не так уж долго были знакомы, милорд, только последние три года. Я немного помогала ему, чем могла. Наш род владеет древней магией, но, к сожалению, многие знания утеряны. Против сил Великого Мастера она почти бесполезна, но в других случаях...
- Говорят, что он нашел удочку, на которую можно поймать Великого Кракена?
- Если и нашел, то уже без меня. Он не хотел, чтобы кто-либо сопровождал его в последнем плавании, кроме экипажа корабля, разумеется. Мы с ним даже поссорились, но ваш отец остался тверд в своем решении. Он говорил, что не должен оставлять удочки, на которую можно поймать его самого. Я сопровождала его лишь однажды, когда он на Инбер Колбта искал исчезнувший город, а нашел...
- Выход на Древние Дороги, - закончил Даррен, - в Город-над Морем. Есть такое место... Или время... Перекресток многих Дорог. Так получилось, что ваш отец спас мне там жизнь, отбил у местной стражи. Я знал, как выбраться из этого странного мира, но не знал, куда нас выбросит мое заклинание. Выбросило, слава Богу, сюда. А здесь госпожа вылечила меня.
- Он умирал, - сказала Виктори, - потратив слишком много сил, для того, чтобы вытащить нас всех. Это был тот самый случай, когда магия пожирает саму жизненную силу чародея. Здесь и пригодилось мое умение. С тех пор мы пытались по мере наших сил помогать графу Гэйру, но не уберегли...
- Госпожа, это Судьба, - мягко сказал Даррен, - она сильнее нас, но мы не должны уступать ей тропу. Так говорят там, где я родился.
- А где, если не секрет? - спросил Сварог.
- Как и Вы, - улыбнулся Даррен, и улыбка эта была светлой и грустной, - далеко от плоти этого мира. И мне тоже нет дороги домой, слишком многое держит меня здесь. Кроме того, я могу быть полезен миледи, хоть и не все мои магические способности вернулись.
- А как вы очутились... - начал Сварог, но тут на пороге кабинета бесшумно воплотился Макред.
- Что случилось? - поднял одну бровь хозяин.
- Что-то звенит в вашей спальне, милорд, а войти я не решился.
Сварог прислушался и, действительно, услышал отдаленный звон, как будто уронили золотой бокал. И тут же что-то отозвалось тихо где-то здесь, рядом, совсем близко... И полыхнул рубин на рукоятке кинжала герцогини Доран.
- Все в порядке, граф, - спокойно сказала она, - все правильно. Это ваш топор - Доран-ан-Тег приветствует брата.
- Так это... - догадался Сварог.
- Доран-ан-Рагт.
Граф ожидал чего-то подобного, поэтому почти не удивился.
- Милорд, не сочтите за бестактность, но вы не могли бы принести ваш топор, - попросила Виктори.
- Хотите посмотреть, как он отреагирует на ваш кинжал вблизи?
- Не только. Вы, наверное, знаете, что оружие Дорана иногда действует самостоятельно, по собственному разумению. Так вот, мне кажется, что сейчас или ваш топор, или мой кинжал учинят нечто подобное...
Сварог представил, как превратившийся в туманное колесо Доран-ан-Тег крошит в мелкую щепу резную дверь кабинета, и быстренько направился за ним в спальню. Всю обратную дорогу он ощущал ладонями, как вибрирует в руках древнее оружие, точно в нетерпении. Вернувшись, граф увидел, что леди Виктори держит на ладонях обнаженный ан-Рагт, по лезвию которого пробегают яркие голубые искры.
- Подойдите ближе, милорд Сварог, - проговорила герцогиня Доран, - один человек рассказал мне, что существует некий магический ритуал, позволяющий обрести этому оружию бо"льшую силу, а может быть, и что-то еще... Как всегда, слишком многое забыто. Я знаю слова, а кинжал помнит, что надо делать.
По наитию Сварог протянул топор лезвием вперед, и Виктори коснулась его клинком кинжала.
- О сотворивший, скажи свое Слово, верни нам силу твоих созданий, - негромко, нараспев произнесла Виктори.
Одинаковым голубым светом вспыхнули по контуру лезвий топор и кинжал, а в комнате вдруг наступили сумерки. Сварогу показалось, что в голубом сиянии он видит лицо: орлиный нос, четкий рисунок скул, темные пронзительные глаза под сросшимися на переносице густыми бровями, нижняя часть лица скрыта окладистой бородой. И низкий рокочущий бас, прозвучавший как будто внутри, в мозгу: "Да будет так! Да прибудет с вами Сила, пока вы идете по дороге Света..." Еще раз полыхнули рубины на рукоятках, и все кончилось.
- Так просто? - удивился Сварог, - Вы ведь ради этого все затеяли, да?
- Не только. Видит Бог, я бы с радостью отдала Вам кинжал, но его же нельзя отдать, - ответила Виктори, - Ан-Рагт у меня давно, и я кропотливо, по крупицам, собираю все, что связано с оружием Дорана, даже сказками не брезгую. Кстати, в одной из них я и нашла упоминание о таком ритуале. Еще Ваш отец хотел это проверить, но не было второго...
- "Брата", - закончил граф Гэйр, - я понял. И что мы теперь можем? Я ощущаю некие изменения, какую-то магию, но не могу сказать ничего определенного.
- Вряд ли мы сможем подобрать определение этому или опознать магию, граф, - грустно улыбнулась герцогиня, - слишком уж это все древнее. Возможно, кто-нибудь из самых старых адептов Мистериора...
Сварог аккуратно прислонил топор к столу и вдруг заметил какое-то шевеление на книжной полке. Приглядевшись, он обнаружил, что из-за толстого тома "Кодекса жути ночной", лежащего еще на паре таких же, торчит донельзя знакомое мохнатое серое ухо. Значит, Карах все это время был здесь, на правах нового домового, оберегал и защищал на всякий случай.
- Карах! - строгим голосом позвал Сварог, - хватит прятаться, ты, как-никак, уже в министрах ходишь.
Серенький домовой осторожно, бочком, вышел из-за своего укрытия.
- Не сердись, хозяин, мне теперь положено.
- Знаю, знаю, не оправдывайся, - усмехнулся Сварог, - лучше иди сюда, познакомлю тебя с гостями. Вот, господа, имею честь представить: Глава Королевского Кабинета Хелльстада и Трех Королевств, кавалер всяческих орденов, именем Карах.
Домовой забавно поклонился, прижав лапки к груди, и гости поклонились ему в ответ.
- Достопочтенный Карах, скажите нам, пожалуйста, представителем какого из древнейших племен вашего народа вы являетесь? - вежливо осведомился Даррен.
- Я самый обыкновенный представитель племени фортиколов, - ответствовал Карах, - а почему вас это интересует?
- Нам приходилось встречаться кое-с-кем из ваших сородичей, уважаемый, - мягко улыбнулась герцогиня, - Возможно, вам будет приятно узнать, что ваши соплеменники очень гордятся вами. Как говорят, молва далеко впереди бежит.
Пока леди Виктории вела с Карахом содержательный разговор о путях оставшихся на Таларе домовых, Сварог испытывал истинное удовольствие, глядя на сияющую рожицу своего маленького министра. Ну вот, удовлетворенно подумал он, бывает и у домовых на улице праздник, глядишь, еще и родственников отыщет.
- Миледи, - негромко произнес Даррен, прерывая плавно текущую беседу, - осмелюсь вам напомнить, нас ждут на земле.
- Да, верно, - вздохнула герцогиня, - простите великодушно, граф, но нам действительно пора. Надеюсь, мы когда-нибудь будем иметь счастье закончить нашу беседу, - обратилась она к Караху, и домовой печально закивал.
- Что ж, - огорчился Сварог, - мне жаль, я хотел бы...
- Мы понимаем, - сказала Виктори, - А знаете что, приезжайте ко мне со всей вашей Странной компанией, и вот министра вашего не забудьте. Мой замок, кстати, в ваших владениях, в Каталаунских горах.
- И где же?
- Замок, в общем-то, не совсем мой. Я не имею официальных владений на Таларе, просто арендую один из замков маркиза Деверо. Приезжайте, граф, не пожалеете, - улыбнулась герцогиня Доран.
- Там есть на что посмотреть, - подтвердил Даррен, - и охота там замечательная.
- Правда, хозяин, давай поедем, - встрял Карах, - может, там кто из моих родичей обитает...
- Хорошо, - сдался Сварог, - мы постараемся, только не знаю, когда. У меня осталась масса неразрешенных вопросов в Латеране.
Проводив гостей до виманы, граф Гэйр решил все-таки порасспросить дворецкого.
- Скажите-ка, милейший, а почему вы мне ничего о ней не рассказывали? Ведь вы же знали.
- Знал, милорд, но с тех пор, как исчез прежний хозяин, мы о ней ничего не слышали. Честно говоря, мы боялись, что ее заточили, - ответил Макред.
- Заточили? За что?
- А за что попадают в замок Клай? Герцогиня много знает, много проводит времени на Таларе, говорят, ходила по Древним Дорогам.
- Понятно. Просто чудо, что 8-й Департамент не взял ее в крутой оборот, хотя кто может понять истинные мотивы милорда Гаудина, - усмехнулся Сварог, - я вижу, вы обрадовались ее возвращению.
- Да, милорд. Её, если так можно выразиться, все любили, вместе с ней на этот дом нисходил мир. Мы, слуги, до сих пор полагаем, что если бы ваш отец отправился в ту экспедицию с ней, то он бы обязательно вернулся.
Был уже поздний вечер, когда Сварог, устав разбирать бесконечные донесения и прошения, решил прогуляться по парку на сон грядущий. Проходя мимо комнат прислуги, граф услышал голос Меони, негромко напевающей под сопровождение виолона. Он прислушался, и незамысловатые слова песни весьма удивили его:
"Скажите мне,
Скажите, где моя любовь,
В каких мирах
За Свет он проливает кровь,
Он бы вернулся, если б смог,
Над ним ведь властен только Бог,
Звучит молитва горячо,
Мы, может, встретимся еще
В каких мирах?.."
Вот так, подумал Сварог с горечью, здесь все знали эту историю, кроме меня, даже песни про нее сочинили. И поют. От первого лица...


Глава II.
К вопросу о визитах.
Утром Сварог, Мара и Карах убыли в Латерану, и сразу же попали в водоворот событий: мелкий бунт в Снольдере, множественные стычки на горротской границе, проблемы в Балонге. Почти три недели у его Величества Сварога Первого не было ни единой свободной минуты. Зато по окончании всех этих забот он был щедро вознагражден: во-первых, как всегда неожиданно, появился Леверлин, а во-вторых, в Равенском порту ошвартовался "Божий любимчик", чему Сварог был несказанно рад. Капитан Зо, по сообщениям тетки Чари, должен был прибыть в Латерану в ее сопровождении со дня на день. По этому случаю был использован популярный прием, который уже имел место в столице Глана: был куплен на подставное имя уютный домик вне стен дворца, где уже начинались приготовления к встрече друзей. Тем более, что из Снольдера вот-вот должен был вернуться Шедарис, выполнявший там особое задание короля вместе с двумя отборными ротами Вольных Топоров. А уж Бони с Паколетом не заставят себя ждать, у них чутье на такие дела налажено. Осталось только пару-тройку дней подождать...
Сварог проводил вечер в "узком семейном кругу", то есть в обществе Мары, уныло бросающей ножи в какую-то неимоверно старинную деревянную статую, увлеченно читающего Караха и Леверлина, уговаривающего почти в одиночку уже третью бутылку "Драконьей крови".
- Послушайте, граф, - сказал Леверлин, наливая очередной бокал вина, - вам не скучно? Нет ли у вас какой-нибудь очередной идеи?
- Вам мало приключений, - спросил Сварог, - по-моему, вы и так из них не выбираетесь.
- Ах, это все такие мелочи, - с наигранной небрежностью отмахнулся Леверлин, - вот раньше...
- Ха, раньше! - фыркнула Мара, - раньше наш командир не был обременен государствами и коронами. А сейчас... Как скажет тетка Чари, отяжелел в корме.
- А помните, хозяин, нас в гости звали, - напомнил Карах, оторвавшись от толстенной книги.
- Оч-чень интересно, граф, - заинтересовался Леверлин, - кто это позвал вас в гости?
- Нас, - поправил Сварог, - всех нас, Странную Кампанию. Но можно съездить и вчетвером.
- В замок этой твоей герцогини, - скривилась Мара.
- Ого! - с лица Леверлина совершенно исчезло скучающее выражение, он уже предвкушал, если не новое приключение, так новое знакомство. - Так здесь замешана женщина! Но дорогой командир, всех местных герцогинь я знаю наперечет, уверяю тебя, глаз не на кого положить!
- А она не здешняя, - усмехнулся граф Гэйр, - ларисса Виктори, герцогиня Доран. Кстати, вы знаете, где находится замок маркиза Деверо?
- Конечно. Я охотился в тех местах пару раз. Так мы едем туда?
- Охота? Хорошая? - оживилась Мара, - А что, неплохая перспектива, я согласна.
- Ну что ж, - пожал плечами Сварог, уступая слаженному натиску друзей, - если вы все так хотите, то и я не против. Хоть завтра утром.
Что они и сделали.
Замок открылся перед ними неожиданно. Просто лес кончился, они выехали на лужайку, обрывавшуюся крутым каменистым склоном, и увидели, чуть поодаль, над глубокой расщелиной красивый мост, упирающийся в ворота белокаменного замка, точно парящего над темно-серыми скалами. У моста их встречали: Даррен, сдерживая горячего вороного жеребца, приветственно махал им рукой.
- Приветствую вас, господа, - с улыбкой произнес он,- рад, что вы за государственными заботами не забыли свое обещание, милорд Сварог.
- Забудешь тут, - проворчал Сварог, кивнув на ерзавшего у него на плече Караха, - спасибо, что встретили. Надо сказать, у герцогини хороший вкус, Даррен.
- Я тоже так считаю, - кивнул тот.
Они проехали по мосту, издали казавшемуся нешироким и хрупким, а на самом деле по нему могли свободно проехать рядом шестеро всадников. За радушно распахнутыми воротами находился небольшой ухоженный парк с водоемом, а центром всей этой композиции, безусловно, являлся маленький дворец. Мара и Леверлин с любопытством оглядывались, Сварог же поворачивал голову с трудом - серенький домовой оттоптал ему плечо и шею, и в наказание был посажен в капюшон плаща.
Леди Виктори встречала их у нижней ступеньки парадной лестницы. Граф Гэйр даже не сразу узнал ее в глухом черном платье, затканном золотыми цветами, с драгоценной диадемой в уложенных в парадную прическу волосах. Настоящая заоблачная принцесса, да и только.
- Не скажу, что она совсем в моем вкусе, но что-то в ней, определенно, есть, - промурлыкал Леверлин на ухо Сварогу, - И черный бархат ей очень к лицу.
- Это хорошо, что она не в твоем вкусе, - усмехнулся тот, - Во всяком случае, безопаснее.
- Ты намекаешь на ее телохранителя? Он конечно, странный...
- Во-первых, он вряд ли телохранитель, - тихо произнес Сварог, - а во-вторых, он не странный. Он - иной.
- То есть, как, - не понял Леверлин.
- А приблизительно, как я, - ответил Сварог, - только из другого мира.
- И откуда же она его взяла?
- Да сам толком не знаю. Они встретились где-то на Древних Дорогах, в Городе-над-Морем.
- Никогда не слыхал, - хмыкнул недоверчиво Леверлин, - ну да чего только в жизни не бывает.
- Думаю, он сам расскажет об этом.
- Да, если захочет, - пробормотал Леверлин, не сводя задумчивого взора с их высокого провожатого, который по просьбе хозяйки вел усталых путников в отведенные им покои.
Сварог ничего не почувствовал, но голову дал бы на отсечение, что его друг магически проверяет Даррена. Ну-ну, подумал он, попробуй, может, получится, только сомневаюсь я что-то...
Отдохнув и переодевшись, Сварог и Леверлин отправились побродить по замку, благо, им предоставили полную свободу действий. Сварог находился в самом блаженном расположении духа: все дела и заботы остались в Латеране, вечер обещал быть интересным, на завтрашнее утро назначена охота. Правда, ко всему этому примешивалось некое предчувствие, смутное ощущение какой-то грядущей перемены, не очень опасной, но значительной.
В голубой гостиной на втором этаже стены украшали несколько картин-
- Это что, Сильвана? - поинтересовался Леверлин, глядя на самую большую из них, на которой был изображен небольшой город, прилепившийся, как ласточкино гнездо, на крутых высоких скалах, над бурным неприветливым морем. От ворот в городской стене тянулся длинный мост на невесомых ажурных арках, уходящий в непроглядный туман. - Что-то я не помню...
- Это не Сильвана, граф, - услышал Сварог глубокий баритон Даррена.
- Я полагаю, это тот самый Город-над-Морем? - спросил Сварог.
- И вы правы, милорд. Все пейзажи здесь - это моя попытка отразить мрачную красоту этого места.
- Скажите, а портрет моего отца тоже написали Вы?
- Нет, - покачал головой Даррен, - к сожалению, портреты мне не удаются. Это произведение другого художника.
- А как вы там очутились, - спросил всерьез заинтригованный Леверлин.
- Заблудился по неопытности, - улыбнулся высокий друг хозяйки, - Если позволите, я расскажу об этом несколько позже. А сейчас госпожа просит вас пройти в библиотеку.
- Где Мара? - поинтересовался Сварог.
- Лауретта Сантор пожелала осмотреть оружейную, - ответил Даррен.
- А Карах?
- Я здесь, хозяин, - сказал серенький домовой, выглядывая из-за старинной кобальтово-синей вазы.
- Прошу вас, миледи ждет, - сказал Даррен, открывая скрытую драпировкой дверь.
Библиотека была почти такой же, как и в маноре Гэйр, впрочем, одно отличие сразу бросалось в глаза: огромные светлые окна от пола до потолка, позволявшие обозревать замковый парк и горы.
- Ну, как вам замок, господа? - спросила Виктори, вставая навстречу входящим.
- Здесь замечательно, герцогиня, мы просто в восторге, - патетически произнес Леверлин, кланяясь.
- Рада, что вам понравилось, - улыбнулась хозяйка, - надеюсь, праздничный ужин, и завтрашняя охота вас тоже не разочаруют.
- Мы видели картины кисти Даррена, - сказал Сварог, - Весьма впечатляет.
- Да. К счастью, этот дар к разряду магических не относится и не может исчезнуть.
- Скажите, миледи, а что произошло с ним в Городе, - попросил Сварог, - нас тогда прервали... Если не ошибаюсь, там была какая-то история со стражей.
- Это все не так просто, но я попробую рассказать, - ответила герцогиня Доран, - садитесь, разговор долгий.
Сварог уселся в удивительно удобное кресло возле невысокого, массивного, инкрустированного перламутром стола, машинально сотворил четыре чашки кофе, что было с благодарностью принято.
- Все было, на первый взгляд, весьма обычно, - начала свой рассказ герцогиня, - стража изловила чужака, лазутчика. Все дело в правилах Города. Вы видели на картине мост? В Город может прийти кто угодно, но только по мосту. Это рубеж, граница. Вот и мы с вашим отцом, милорд Сварог, шагнув в арку полуразрушенного храма на одном из островов Инбер Колбта, оказались на этом мосту. Вокруг нас клубился непроглядный туман, где-то внизу шумело море, а под ногами были белые каменные плиты. Нам ничего не оставалось, кроме как идти вперед. Туман постепенно поредел, рассеялся, и мы вышли к Заставе. Границу охраняла дюжина рослых воинов в доспехах, каких мне еще не приходилось видеть нигде. Потом нам сказали, что сделаны они из кожи дракона, и против них бессильно любое оружие, и простое, и магическое. Нас внимательно осмотрели, и не только глазами, вручили серебряные медальоны с каким-то непонятным знаком и пропустили дальше. Город, конечно, был необычный. Как гнездо ласточки, он прилепился к самой высокой скале, одноэтажные домики соседствовали с высокими тонкими башнями, которых было довольно много. А вот столь популярных у нас больших особняков не было вообще. Три самых больших здания располагались на Королевской площади: королевский дворец, Ратуша и, конечно, Храм. Вглубь скалы уходили широкие тоннели, входы в них украшала искусная резьба по камню. Там, внутри, тоже шла какая-то жизнь, проходили туда и обратно караваны с товаром. Но нас с графом Гэйром в тоннель не пустили, сказали, что для новичков там слишком опасно.
Мы прожили там несколько дней в одной из башен, которая оказалась гостиницей. Граф понятия не имел, как нам попасть домой, и поэтому мы просто старались понять жизнь и законы Города, и, может быть, таким образом отыскать ответ на интересующий нас вопрос. Хозяин гостиницы посоветовал нам найти одного из Мудрых. Мудрыми жители города называют тех, кто владеет древней магией этого мира, насколько нам удалось понять, их всегда было семеро, и если станет хоть на одного меньше, Городу грозит гибель. Найти их проще простого - обиталище Мудрых находится прямо напротив Храма, на Королевской площади, совсем рядом с нашей башней. Но попали мы туда далеко не сразу. Город будто сопротивлялся, улицы выводили куда угодно, только не на площадь. После нескольких бесплодных попыток мы решили, что застряли в городе надолго, если не навсегда. Хозяин гостиницы предложил нам заглянуть вместе с ним на Оружейный рынок, и граф с радостью согласился. Скажу прямо, мы не пожалели, что попали туда. Чего там только не было! Мой меч, который вы, милорд Сварог, видели, куплен именно там. Самое интересное, на рынках Города в ходу любые деньги, лишь бы они были из серебра. А граф Гэйр приобрел себе странное метательное оружие, загнутое углом, которое всегда возвращается к хозяину.
- Бумеранг! - воскликнул Сварог по-русски, потому что в таларском аналогов не было.
- Вы встречали такое оружие?
- Да, в моем мире его изобрели туземцы на одном из материков.
- Это лишний раз говорит о том, что туда ведет множество дорог из множества миров. Видимо, когда-то это оружие попало в Город подобным образом. Как бы то ни было, обратная дорога привела нас на Королевскую площадь, точно мы сделали что-то, чего от нас ждал Город.
- Или его хозяева, - вставил Леверлин, - вы же сами сказали - там королевский дворец, значит, есть и король.
- Уже много веков королевский дворец пустует. Куда исчез последний король, профиль которого до сих пор чеканят на серебряных монетах, неизвестно. По легенде он захотел узнать, что лежит за морем, построил корабль и поплыл вместе со своими приближенными в сторону Заката. Да так и не вернулся, а наследников не осталось. Та же легенда повествует о том, что новый король появится, когда все Установления изменятся, и Город-над-Морем будет в одном шаге от гибели.
- Странно... - задумчиво произнес Сварог, - а кто же там правит?
- Старшины Цехов, самые богатые купцы, как в Ганзе, и Совет Мудрых. А еще настоятель Храма.
- И чей же это Храм? - спросил Леверлин, уже предугадывая ответ.
- Если я правильно поняла, это Храм Единого. Над аркой входа был символ, очень похожий на наш: прямой крест на фоне солнечного диска. Но, - герцогиня грустно улыбнулась, - мы так и не решились войти в Храм. Там было что-то такое... Светлое, вселяющее надежду, и в то же время настолько древнее... Нет, слов не хватает описать это. Все коренные жители Города глубоко и искренне веруют.
- Но если там есть Свет, то должна быть и Тьма, - сказал Леверлин, - или этот мир так совершенен?
- Вы правы, - ответила леди Виктори, - там есть и это. В Туманном Пределе, на полночи, существует большой остров, на котором стоит, если так можно выразиться, АнтиХрам. Говорят, это Мудрые сотворили туман, чтобы Черный храм не смущал и не соблазнял своим видом жителей Города, ибо даже смотреть на него было опасно. Там пребывают приверженцы Князя Тьмы, они называют его Властелином мрака. За последние века там собрались немалые силы, и они серьезно угрожают Городу. И в Черный Храм тоже ведут Дороги. Потому горожане и держат Заставу на Мосту. Но, к сожалению, Темные быстро прогрессируют, у них появились искусные маги, которые могут попадать в Город, минуя мост. Спасает только одно - любое волшебство в этом мире отнимает у человека почти все силы, и у лазутчиков тоже.
- Отлавливают? - усмехнулся со знанием дела Сварог.
- И беспощадно казнят. Но бывают и промахи, и тогда в Городе начинают твориться всякие несчастья. В этом-то и была проблема Даррена. Он не пришел, как все, по Мосту.
- Понятно, - кивнул Сварог, - попался Страже. А что вам сказали Мудрые?
- Знаете, милорд, я многое повидала в жизни, и на первый взгляд, ничего особенно странного в нашем визите в дом Мудрых не было. Но при воспоминании о нем у меня до сих пор по спине мурашки бегут, - зябко передернув плечами, ответила Виктори, - Вы поймете меня. Тяжело быть связанной с судьбой целого мира.
Королевская площадь с одной стороны ограничена отвесной скалой. К ней прилепился изящный двухэтажный домик, окруженный маленьким ухоженным садом. Вот в этот дом мы с графом и направились. На первый взгляд, от входа в сад до крыльца дома было шагов десять, не более. Но вот тут-то и начали твориться всякие необыкновенные вещи. Вошли мы вдвоем, а на дорожке осталась я одна, и все было не таким, как виделось снаружи. Я шла по осеннему лесу, крупные яркие листья медленно падали с деревьев в полном безветрии. Тропинка привела меня к небольшому бассейну, который наполнял родник. Рядом была площадка из того же синего с золотыми прожилками камня, что и бассейн, окруженная тонкими изящными колоннами. По середине, на высоком белом камне, наверное, алтаре, в плоской чаше горел странный зеленый огонь. Почему-то я решила, что должна подождать графа Гэйра здесь, села на невысокий бортик бассейна и посмотрела в воду, как в зеркало. И я увидела, как рядом с моим отражением начали проявляться в воде другие лица: мужчина с длинными волосами цвета пшеницы, черноволосый юноша с очень светлой кожей, девушка, почти девочка с какой-то птицей на плече, седой воин... Тут неожиданный порыв ветра поднял рябь на воде, на секунду на глаза навернулись слезы, а потом я поняла, что сижу на ступеньках дома, а рядом стоит граф Гэйр и недоуменно озирается. Что он увидел, я не знаю - он никогда мне не рассказывал. Но его взгляд... - герцогиня умолкла, глядя куда-то поверх головы Сварога и, видимо вспоминая, - Нам милостиво дали несколько минут, чтобы прийти в себя, потом внутри дома хрустально звякнул колокольчик, и мы вошли.
- И что же вы увидели? - спросил Леверлин.
- Дом как дом, вся обстановка в светлых тонах, вообще много света. И никакого полумрака, свечей, таинственности и прочего магического антуража. Нас встретили двое: высокий старик в ниспадающей складками багровой сутане и второй... Он был в темно-синем плаще с глубоким капюшоном, так что мы видели только нижнюю часть его лица. Мне запомнились его руки: узкие ладони с длинными музыкальными пальцами.
- Приветствуем вас, пришедшие издалека, - произнес старик, - я настоятель Храма Всевышнего и всех Светлых Сил, мое имя Грант. У Мудрых нет имен вне Ордена, в миру мы обращаемся к ним "Мастер". Что вы хотели узнать?
- Мы хотели бы узнать, сможем ли мы вернуться домой, - сказал граф, и я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так неуверенно.
- Вы скоро вернетесь домой, - тихо проговорил Мудрый, - но я бы хотел понять, почему вы пришли так рано.
- Рано? - удивилась я.
- Ваш приход был предсказан, но не таким. Воин-Странник и Хранительница, почему вы вместе? У каждого из вас свое предназначение и своя дорога.
- Я же говорил, Мастер, Узор судьбы меняется, в нем все больше темных нитей. Властелин мрака наступает, - сказал священник.
- Я хочу заглянуть в их будущее, - сказал Мудрый, - хоть я и вижу только ту его часть, что связана с нашим миром. Может быть, я найду ответ там...
- Что ж, попробуй. Пусть я не верю в древние пророчества, но я верю в милость Всевышнего, - вздохнул настоятель Храма.
Мудрый сомкнул тонкие пальцы на навершии посоха - сапфировом шаре, внутри которого вспыхивали и гасли медленные золотые искры. Несколько минут длилось молчание, потом Мудрый произнес уверенно:
- Это действительно Воин-Странник, его путь лежит далеко от нашего мира и наших интересов. Он здесь, скорее, случайно, но поскольку здесь любая случайность имеет свое предназначение, он должен помочь в чем-то и нам, и той, что пришла с ним... Хранительнице.
- Ты уверен? - спросил священник.
- Теперь - абсолютно. Ей предстоит дорога кольцом на много лет, далее я не вижу, ибо она исполнит все предсказанное.
- Но с ней нет ни одного из тех, кто упоминается в пророчестве, даже Лоцмана! Да и воин должен быть другой.
- Лоцман... Он скоро будет здесь, я чувствую это. Что вы видели, госпожа, когда шли сюда?
Я рассказала, и настоятель Храма удовлетворено кивнул.
- Теперь нет сомнений, слава Всевышнему. У нашего мира есть надежда. Госпожа, - обратился он ко мне, - в древних книгах предсказано, что когда Город-над-Морем окажется на грани гибели, когда Темные армии будут стоять у его стен, и неоткуда будет ждать помощи, женщина, Хранительница, принесет нам спасение. Она приведет сюда нового Короля и тех, кто остановит Тьму. А поможет ей в этом Лоцман - человек, знающий все дороги междумирья. Сейчас еще не время для вас, но оно обязательно настанет. Ваш путь домой будет труден, но короток, - он повернулся к графу Гэйру, - Вы - Воин-Странник, дорога ваша длинна и запутанна, нам неведомо, куда она вас приведет. Это все, что мы можем сейчас сказать.
- Странное предсказание, - пожал плечами Леверлин, я где-то уже встречал такое.
- Граф тоже так сказал, когда мы вышли на площадь, - усмехнулась Виктори, - и тут случилось, как он называл это в последствии, "явление Даррена", и события понеслись со скоростью лавины. Почему граф ввязался в схватку со стражей, практически безнадежную, по какому наитию он тащил раненого Даррена по улицам к одному ему ведомому месту, почему Город не пропустил за нами погоню - вопросов множество... Мы кубарем скатились в какой-то подвал и затаились. Даррен очнулся часа через два, и мы быстро выяснили, что к темным силам он не имеет никакого отношения. Он такой же случайный посетитель, как и мы, просто магия его несколько иной природы и куда более сильная, чем наша, позволяет путешествовать по Древним Дорогам. Мы с графом узнали множество интересных вещей. У меня не возникло ни малейших сомнений, что это тот самый Лоцман, о котором говорили Мудрый и настоятель Храма. И теперь вставал вопрос о возвращении домой. Даррен сказал, что он постарается нас вытащить, только он еще слаб, чтобы путешествовать втроем, раньше ему этого делать не приходилось. А еще он не знает, куда всех нас выбросит его заклинание, потому что все Дороги вокруг Города путаются и петляют, как в лабиринте. Утром решение было принято, потому что граф почувствовал рядом погоню, а раны Даррена на удивление быстро затянулись. Не буду описывать, что мы пережили при Переходе, скажу только, что этот мир держал нас очень крепко, да еще нам основательно мешали. Можете представить, какова же была наша радость, когда мы очутились на какой-то равнине, на твердой земле, и увидели над собой знакомый рисунок созвездий и восходящий Семел! Увы, наш спаситель угасал прямо на глазах, к утру он уже не мог двигаться и почти не мог говорить. Слава Богу, мы оказались недалеко от Равены.
- В общем, хорошо все, что хорошо кончается, - сказал Сварог.
- Наверное, я утомила вас своим рассказом, - виновато улыбнулась леди Виктори.
- Вовсе нет, - возразил Леверлин, - более того, такую историю больше нигде и не услышишь...
- Мне кажется, ваш министр, король Сварог, чем-то опечален? - спросила герцогиня.
- Не то чтобы совсем, миледи, - скорбно вздохнул Карах, - но я испытывал некую надежду на встречу со своими. И я чувствую кого-то поблизости, но... Видимо, я еще не заслужил.
- Не печальтесь, дорогой барон, - мягко сказала Виктори, - уверяю, к этому нет причин. Еще немного терпения. Вам не приходило в голову, что здешние ваши соплеменники тоже испытывают неловкость? Вы ведь теперь большая знаменитость, и вообще, лицо, наделенное нешуточной властью.
- Правда? - просиял домовой, - а то я уже совсем отчаялся.
- Напрасно. Мой вам совет - дождитесь ужина, не пожалеете. Интересно, куда это подевался Даррен?
- Миледи, а где у вас расположена оружейная? - спросил Леверлин, - Просто я полагаю, что Даррен решил составить компанию Маре - мы так немилосердно о ней забыли.
- Я уверен, девочка не скучает, - усмехнулся Сварог, - но проведать ее все-таки стоит.
- С удовольствием провожу вас, - согласилась герцогиня, - вот только позову кое-кого.
Сварог ощутил магический зов, похожий на тот, каким он звал своих псов в Хелльстаде, но никто не появился, и он вопросительно взглянул на хозяйку.
- Пойдемте, господа, - сказала она, вставая, - нас встретят по дороге.
Их путь лежал через длинный холл, украшенный старинными гобеленами, через маленький уютный музыкальный салон, где на подставках стояло несколько виолонов, при виде которых у Леверлина чуть слюнки не потекли.
- Вам понравилась моя коллекция, граф, - поинтересовалась Виктори.
- Не то слово! Я думал, эти шедевры Аматиуса и Гванерина безвозвратно погибли лет пятьсот назад. Это же настоящее чудо! - воскликнул Леверлин, осторожно прикасаясь к музыкальному инструменту, - Как бы я хотел подержать его в руках, услышать, как он звучит.
Герцогиня задумчиво смотрела на Леверлина, чуть склонив голову набок, потом, загадочно улыбнувшись, сказала:
- Вечером у вас будет такая возможность, дорогой граф. А сейчас не пугайтесь, господа, может быть немного шумно. Милорд Сварог, возьмите на плечо Караха, знакомство с моими питомцами может оказаться несколько беспокойным для него, - предупредила хозяйка, открывая перед гостями двери во внутренний дворик.
Наконец-то Сварог понял, кого "позвала" герцогиня. С восторженным лаем к ней подбежали две лохматых, серых в черную крапину, собаки, из-за цветущих розовых кустов степенно вышел еще один пес, очень похожий на земную немецкую овчарку, только крупнее. А еще на дорожке сидело существо, внешне напомнившее Сварогу китайского панду, только шерстка была солнечно-золотистая, длинная, а мордочка, лапы и уши - темные, как у сиамской кошки. Увидев гостей, оно забавно замахало лапой, точно приветствуя, а на очаровательной мордочке изобразило некое подобие улыбки.
- Святая Бригитта! - ахнул Леверлин, - это же Смеющийся Бари! Они же вымерли, чуть ли не тысячу лет назад. Герцогиня, вы удивляете меня все больше и больше.
Собаки обнюхали гостей и уселись кружком, преданно глядя на хозяйку. И тут Сварога осенило. Он ведь где-то уже видел таких лохматых, в крапинку, псов. Его цепкая память быстро подсказала ответ: письмо, которое он нашел в гостинице, в Хелльстаде, там была фотография... Сварог даже вспомнил, как звали собаку той золотоволосой красотки, и как называлась порода. Перед глазами всплыла надпись на обороте фотографии: "Мы с Дуфи бросили якорь здесь..."
- А собаки? - спросил граф Гэйр, - Если не ошибаюсь, это же форброны.
- Откуда вы знаете?! - удивилась леди Виктори, - Их уже почти не осталось, чистокровных и вовсе можно по пальцам пересчитать.
- Во время моего похода в Три королевства я нашел в Хелльстаде одно письмо, написанное еще до Шторма. Там была фотография: красивая женщина и рядом с ней такой вот пес. У них ведь очень развито чувство опасности?
- Верно. А еще они могут взять след любого существа, не только человека или зверя. И очень хорошо чувствуют все, что подчиняется Великому Мастеру. Это наши фамильные собаки, если вы помните мой герб, - ответила герцогиня, гладя своих любимцев.
- А этот, большой, - сказал Леверлин, с опаской поглядывая на спокойно сидевшего пса.
- Я не знаю, что это за порода. Даррен подобрал его в лесу, тощего и грязного, с перебитой лапой, вылечил, и теперь Горди живет у нас. Даррен утверждает, что он умеет с ним разговаривать, но у меня никак не хватает терпения этому научиться.
- Как это - разговаривать? - не понял Сварог.
- Правильно было бы сказать, что они слышат и понимают мысли друг друга. Горди очень любит охоту, так что завтра у него праздник.
Тем временем, совсем освоившийся Карах соскользнул с плеча Сварога и смело направился к собакам. Те приняли его весьма дружелюбно, позволив даже почесать себе за ушами. Остановившись возле Смеющегося Бари, домовой осторожно коснулся его широкой, с внушительными когтями, лапы.
- Я когда-то слышал о таких, хозяин. Давным-давно они жили на Бран Луге, только их истребили почти всех из-за красивого и прочного меха. Говорили, что они очень умные, а едят только листву и плоды.
Бари подставил Караху ухо и прикрыл глаза от удовольствия.
- Посмотрите-ка, они друг другу понравились, - улыбнулся Леверлин, - а где вы его нашли, миледи?
- Его привез отец милорда Сварога, еще совсем маленьким. Боюсь, он действительно последний, хотя Даррен не оставляет надежды отыскать ему невесту, - сказала Виктори, - будьте так любезны, граф, рядом с вами столик с фруктами, угостите его яблоком. Бари их очень любит.
Леверлин выбрал самое большое яблоко и протянул его диковинному зверю. Тот осторожно, двумя лапами, взял его и прижал к груди, вопросительно глядя на хозяйку.
- Можно, Дарси, можно, - ласково произнесла герцогиня.
Зверь откусил яблоко, пожевал, будто смакуя, и вдруг тихонько засмеялся, прищурив большие карие глаза.
- Силы небесные, сколь многого мы лишились, - вздохнул Леверлин печально, - Мне об этих животных рассказывала Делия, в королевской библиотеке сохранились изображения.
- Простите, герцогиня, но мы рискуем застрять здесь до завтра, - сказал Сварог, - мы ведь шли в Оружейную?
В сопровождении всей четвероногой братии хозяйка и гости пересекли дворик, больше похожий на оранжерею из-за обилия цветущих растений и стеклянного потолка, и оказались в сводчатой галерее, примыкающей к фехтовальному залу и Оружейной. Из открытых дверей зала доносились азартные возгласы и звон оружия.
- Похоже, девочка нашла себе развлечение по вкусу, - сказал Сварог, - пойдем, посмотрим?
- Я, с вашего позволения, останусь, - сказал Карах - не люблю я звон железа.
- Тогда побудь, пожалуйста, с ним, - с неожиданной нежностью гладя Смеющегося Бари по голове, попросил Леверлин, - мне кажется, он волнуется.
В зале им представилось интереснейшее зрелище: Мара и Даррен фехтовали, и это было красиво. Это было изящно, прекрасно, как сложный танец, это было завораживающе. Мара - маленькая, невероятно быстрая и гибкая, как лоза, кружила вокруг Даррена, вытворяя головокружительные трюки. Но самое интересное, она не могла не то, что обезоружить, - не могла даже приблизиться к нему. Он то подпускал ее поближе, то снова заставлял на выпад отойти, и все это делалось легко и непринужденно. Через какое-то время Мара начала злиться, устроила отчаянный штурм - и была отброшена! Даррен улыбнулся снисходительно:
- Молодец, лауретта, хорошо держишься. Продолжим?
Рыжая Кошка кивнула, поудобнее перехватила легкий меч, и все началось с начала. Сварог был крайне удивлен, он не знал ни одного человека, кто мог бы столь долго продержаться против его неподражаемой Дикой Кошки, тем более на ее излюбленном турнирном оружии: легкий меч и длинный кинжал-дага. Но Даррен... Похоже, на мечах он был много сильнее Мары. Сварогу показалось, что ход сражения вот-вот изменится: Лоцман оступился, упал на одно колено, Мара этим воспользовалась, но тут... Ее кинжал полетел куда-то к противоположной стене, меч был прижат к полу, а стоявший на одном колене Даррен как-то извернулся, и все увидели, как рыжий марин локон, срезанный кинжалом, скользнул по ее плечу на пол. Схватка была окончена, причем и победитель и побежденная были весьма довольны друг другом.
- Благодарю вас, лауретта, - с поклоном произнес Даррен, - я давно не получал такого удовольствия.
- Взаимно, лаур. А вы научите меня...
- Всему, чему захотите, лауретта, но не сейчас. У нас зрители, - наклонившись к самому ее уху, ответил победитель.
Герцогиня и гости, опомнившись, зааплодировали.
- Лауретта Сантор скучала, и я предложил ей немного пофехтовать, - сказал Даррен, пожимая руку Маре.
- А я предложила до первой крови, но лаур сказал, что это слишком жестоко, и заменил...
- На локон, - договорил Сварог, - Должен признать, это было проделано блестяще, ничего подобного я в жизни не видел.
- Спасибо, граф, - поклонился Даррен, - но у меня была в высшей степени достойная противница.
- Что ж, я думаю, у вас теперь будет в высшей степени прилежная ученица, - сказал Леверлин, - честно говоря, я бы с удовольствием к ней присоединился.
Сварог наблюдал за Марой, за тем, какие восторженные взгляды она бросает на Лоцмана, как улыбается ему, и понимал, что самым наиглупейшим образом начинает ее ревновать. Он честно попытался себя одернуть, припомнил, что и сам далеко не монах, но выходило плоховато.
И не известно, до чего бы еще Сварог додумался, если бы из-за дверей не послышался звонкий лай форбронов и басовитое рычание Горди. Сварог и леди Виктори выбежали в галерею посмотреть, что случилось. Собаки, навострив уши, смотрели куда-то во дворик, а Дарси топтался на месте, явно пытаясь заслонить собой Караха.
- Что здесь происходит? - спросил Сварог обеспокоено.
- Не знаю, граф. Они третий день беспокоятся, явно что-то чувствуют, - ответила герцогиня, особым образом сложив пальцы и глядя сквозь них на деревья и дорожку, - нет, ничего не вижу. Но форбронам я верю безоговорочно. Уж не следил ли кто за вами, милорд?
- Честно говоря, не знаю, "хвоста" мы не заметили.
- Горди говорит, что это не в замке, а где-то снаружи, - сказал подошедший Даррен, - Очень непонятное и очень страшное. И посмотрите на форбронов - они дрожат! Не иначе, какие-то темные твари вокруг замка шастают, - он присел рядом с собаками и принялся нашептывать им что-то успокоительное.
- Будем надеяться, что заговоренные стены и кое-что получше магии не дадут прорваться в замок этой дряни, - напряженным голосом произнесла леди Виктори, - пойдемте, друзья мои, не отменять же из-за этого ужин.
Гостей ждал великолепно накрытый стол. Даррен в роли хозяина был просто неподражаем. Герцогиня чуть-чуть задерживалась, и, судя по загадочной улыбке ее друга, готовился сюрприз. Гости с нетерпением ожидали ее появления.
Сварог догадывался, кому, скорее всего, предназначался сюрприз, и внимательно наблюдал за Карахом, уныло поправляющим перед зеркалом орденские ленты. Когда вошла леди Виктори, удивляться пришлось не только Караху, Сварог и Леверлин тоже не ожидали подобного. Герцогиня Доран появилась в сопровождении сразу двух караховых соплеменников: один степенно шел рядом с ней, а второй, точнее - вторая, ибо это, несомненно, была особа женского пола, сидела у нее на плече
Сварог посмотрел на своего министра: бедный серенький домовой! Он застыл, как громом пораженный - конечно, несколько сотен лет одиночества.
- Господин Карах! Господа! Позвольте представить Вам моих друзей, представителей древнего племени фортиколов, - торжественно произнесла леди Виктори, - это почтенный Хэмфри, а это его дочь Зилла.
Произошел забавнейший и трогательный обмен церемониальными поклонами, затем последовала радостная бурная реакция - наконец-то!!!
Сварог впервые видел, если так можно выразиться, домовицу. Создание было очаровательнейшее: пушистая, более светлая, чем у Караха, шерстка, огромные миндалевидные глаза, изящные лапки. Черт возьми, подумал Сварог, будь я домовым, я бы влюбился по самые мохнатые уши. Было похоже, что его маленький министр и правда был сражен в самое сердце: на вопросы папаши Хэмфри отвечал вяло и рассеянно, и не сводил глаз с Зиллы.
Леверлин, с трудом сдерживая улыбку, сказал:
- Вот уж не думал, что увижу столько домовых сразу. Твой лохматый министр счастлив, ты не находишь?
- Еще не совсем, - задумчиво протянул Сварог, - но обязательно будет.
- Помнится, он как-то грозился пригласить меня на свадебный хоровод, - вспомнила Мара, - показать, как приличные существа свадьбы устраивают.
- Пока об этом не может быть и речи, - полушепотом сказал Даррен, - у них очень строгие нравы и долгий период ухаживания. Придется подождать, лауретта.
- Да уж ради такого случая подожду, - усмехнулась Дикая Кошка.
Через некоторое время, отдав должное ужину, папаша Хэмфри - видимо на правах старшего - попросил разрешения для всей их компании перейти куда-нибудь для более приватной беседы, дабы не мешать людям.
После некоторого количества выпитого вина (а надо признать, герцогиня плохого вина не держала), обстановка начала располагать к более задушевному общению. Леди Виктори принесла Леверлину чудесный виолон из своей коллекции.
- Это вам, граф. Спойте, пожалуйста, что-нибудь для души.
Леверлин рассеянно взял несколько аккордов, сказал:
- Знаете, герцогиня, последнее время я почти не пою. А если и беру в руки виолон, то получается что-нибудь очень печальное.
- Спойте печальное. Это даже лучше, - вздохнула Виктори, - быть может, наша печаль звучит в одной тональности.
Леверлин удивленно поднял бровь, но перечить не стал:
- Хорошо. Спою мою последнюю балладу.
После первых же слов Сварог понял, какие события подвигли друга на написание этой песни. Видимо, Леверлин до сих пор не смирился с гибелью ронерской принцессы.
"Кто придумал слово "никогда",
Холод в нем такой ледяной.
Смерть твоя теперь навсегда
Встала между нами стеной.
Знаю, никогда не придешь,
Только часто вижу во сне,
Будто бы сквозь бурю и дождь
Снова ты приходишь ко мне.
Прошлого теперь не вернешь,
Не поможешь горю ничем.
Знаю, никогда не уснешь
Мирно у меня на плече...
Боль мою теперь не избыть
И мою вину не стереть,
Но твою любовь позабыть
Значит лишь одно - умереть...
Пусть коварное "никогда"
Точно смерть, стоит за спиной,
В памяти моей навсегда,
Навсегда ты будешь со мной..."
- Благодарю Вас, граф, - нарушила затянувшееся после песни молчание хозяйка, - какая чудесная песня. Дивная музыка.
- Я тоже хотел бы поблагодарить вас, миледи, - смущенно улыбнулся Леверлин, - играть на таком инструменте - одно удовольствие. Он, словно живой, чувствует само настроение.
- Верно. Виолон ваш, я дарю его вам, как истинному ценителю.
- Я не ослышался? - не веря своим ушам, сказал Леверлин, - Это ведь просто королевский подарок, слишком роскошный для такого, как я.
- Вовсе нет. Виолон сам выбрал вас, дорогой граф, - ответила герцогиня Доран, - Это работа Аматиуса, более того, это последняя, предсмертная его работа, и поговаривают, что мастер не обошелся без магии. Ведь вы сами сказали, что этот виолон живой.
Леверлин осторожно провел пальцами по грифу, не касаясь струн, и вид у него при этом был такой, как будто он слышит нечто, неслышимое остальным, какой-то особый отклик. Герцогиня, чуть склонив голову набок, с интересом наблюдала за ним, потом сказал негромко:
- Говорят, Керуани были мастера распознавать душу вещей.
- И вы верите в эти сказки? - вздрогнув, с деланной небрежностью произнес Леверлин.
Реакция друга не укрылась от Сварога, и он в который уже раз подумал о тайнах, которые так тщательно хранил Леверлин. Когда-то Делия сказала, что эти тайны не принадлежат одному человеку.
- Герцогиня, - спросил Сварог, - а вы, случайно не играете на виолоне? Просто ваша коллекция наводит на мысль. Может быть, споете?
- Совсем немного, - скромно ответила Леди Виктори, - Право, я не решилась бы, рядом с таким мастером, как граф Леверлин.
- Спойте, госпожа, - попросил Даррен, - Я знаю, вы не очень любите петь для посторонних, но ведь здесь только свои. Пожалуйста...
Хозяйка сдалась и послала Даррена за своим виолоном, сославшись на привычку. Сварог молча наблюдал, как она с нежностью и каким-то даже благоговением принимает из рук Даррена небольшой, черного дерева, видимо очень старинный инструмент, как осторожно она притрагивается к струнам, вслушивается в глубокое звучание аккордов.
- Что вам спеть, господа? Признаюсь, я не умею лихо распевать застольные песни и гусарские куплеты, а творчество Харумских поэтов я знаю не очень хорошо.
- Не надо нам Харумских поэтов, герцогиня, - сказал Леверлин, - Я уверен, вы и сами пишете стихи. Вот это было бы интересно.
- Не думаю, но для вас, граф, чего не сделаешь... Что ж, может быть, эта песня ответит еще на несколько незаданных вами вопросов, - улыбнулась герцогиня, - Я написала это давно, очень давно, только, боюсь, мало что с тех пор изменилось.
"Не ищи ты меня
В кружеве золотом осени,
Ни в суете дня,
Нив вешнего неба просини,
Ни в небе, напившемся досыта,
Ни там, где легко все и просто...
Не ищи ты меня
Среди шумных пиров,
Не ищи ты меня
Среди песен и слов.
За зеркальным стеклом
Не ищи ты меня:
Та, что в зеркале этом -
Ведь тоже не я.
Не ищи ты меня
Средь друзей и врагов,
В сонном шуме дождя,
В легком звуке шагов
В праздно прожитых днях,
В Новогодних огнях,
В чудном сне Рождества
И в других торжествах...
Но так где же я?
Там я, где есть
Вера в гения доброго,
Нежность и честь.
Где нет лжи во спасенье
Злой души пустоты,
Где любовь, как везенье,
Боль и радость - чисты.
Знай, ты меня найдешь,
Где стихнет ноктюрн пустоты,
Умолкнет осенний дождь
И вновь зацветут цветы,
Там, где впервые замрешь
От горькой чувств немоты.
Там ты меня найдешь.
Только найдешь ли ты?.."
Хозяйка дослушала последний тихий аккорд и отложила в сторону виолон. Сварог бросил беглый взгляд на Леверлина: тот был явно смущен и удивлен, он, видимо, ожидал услышать нечто другое, и теперь, глубоко задумавшись, смотрел на леди Виктори.
- Честное слово, миледи, - наконец произнес он, - чем больше вас слушаю, тем больше убеждаюсь, что вы совершенно не похожи на ваших соплеменников-ларов. А тут еще эта история с Городом... Все это большая загадка, и вы сами в том числе.
- Разве вам станет легче, если Вы ее разгадаете? - печально проговорил Даррен, - Знаете, как говорит один наш знакомый монах: "Знание, печаль, и бессонница всегда ходят вместе".
Сварог мысленно согласился с ним, хорошо понимая, что некоторые тайны лучше оставить в покое, а в слух сказал:
- А у меня на родине говорили: "Много будешь знать - скоро состаришься". И с каких это пор ты стал таким любознательным?
- Да с тех пор, как познакомился с Серым Рыцарем, - отпарировал Леверлин, - и вообще, я тут вспомнил одну интересную песенку...
Командир слушал Леверлина, явно распевавшего только что сочиненный экспромт на тему "меньше знаешь - лучше спишь", и думал о странном совпадении. Он столкнулся с людьми, у которых, как и у него самого, есть твердо предначертанный свыше путь. Сварогу вспомнилась фраза из той, уже почти забытой жизни: "дороги, которые мы выбираем". Черта с два мы выбираем, с неожиданной злостью подумал он, это они нас выбирают. И хоть все вокруг твердят, что пророчества не обязаны сбываться, самые главные сбываются, несмотря ни на что.


Глава III.
К вопросу об охоте:
Прохладное, ясное утро как нельзя лучше благоприятствовало охоте. Первая группа егерей герцогини уже отправилась загонять громадного пятнистого оленя, которые водились в здешних горах в изобилии. Больше всех волновались, конечно же, собаки, они просто рвались с поводков, слыша в лесу заливистый лай гончей своры.
Вообще-то Сварог не очень любил охоту, считая ее довольно жестоким развлечением, но положение обязывало. Зато Мара просто являла собой воплощение нетерпения и азарта. Вскоре небольшая кавалькада, предшествуемая отчаянно лаявшими собаками, въехала в лес. Далее все было, как положено: красавца-оленя загнали, окружили и предоставили гостям самим справиться с добычей, что Мара с удовольствием и сделала, с одного выстрела завалив зверя. Затем последовал старинный ритуал принесения жертвы Кернунносу, который свято соблюдался местными охотниками, после чего хозяева предложили гостям еще немного прогуляться по лесу и поохотиться, если повезет, на какого-нибудь более мелкого зверя вроде красной лисы. Сварог согласился, хотя и испытывал какое-то смутное беспокойство. Он знал, что его чутье на опасность весьма несовершенно, но отмахнулся от предчувствия, списав все на новую обстановку. В конце концов, что может случиться здесь, в горах? Смерть под обвалом ему не грозит. Вскоре Горди учуял добычу, и вся кампания устремилась вслед за ним.
- Посмотрите-ка, граф, форброны ведут себя довольно странно, - сказал Леверлин Сварогу, - по идее, они уже должны были настигнуть лисицу.
И правда, лохматые любимцы герцогини жались к лошадям и настороженно втягивали носами воздух- Вот уж кого чувство опасности никогда не подводит!
- Что-то неспокойно мне, - признался Сварог, - может быть, стоит вернуться?
- Да бросьте вы волноваться, - беззаботно отмахнулся Леверлин, - вон Горди уже... - он не закончил, сорвавшись вскачь вслед за Марой. Охотничий азарт победил и его. Мгновение - и оба скрылись за деревьями.
Вдруг конь под Сварогом заплясал и захрапел, то же творилось с лошадьми герцогини и Даррена. Форброны, рыча, припали к земле, точно пытаясь отогнать кого-то. Кони были настолько испуганы, что Сварогу пришлось применить фамильное заклинание.
- Что случилось? - недоуменно спросил он.
- У нас, похоже, незваные гости, - сквозь зубы процедил Даррен, веером разбрасывая вокруг тяжелые серебряные монеты, - только, боюсь, нам и серебро не поможет.
Дорожка из монет засветилась ярким зеленым светом, образуя границу. Из-за кустов выступила фигура в сером плаще с капюшоном, от одного вида которой Сварога продрал мороз по коже, таким абсолютным злом от нее веяло. Сварог мельком глянул на своих спутников: герцогиня была спокойна, Даррен тоже, точно эта встреча была не первой. Он потянулся к седельной сумке, достал топор, с которым теперь нигде не расставался. Леди Виктори держала руку на поясе - значит, кинжал тоже здесь.
- Вообще-то, граф Гэйр, вы можете последовать за вашими друзьями, - приглушенно произнес непрошенный гость, - ваша девочка только что подстрелила роскошную лису.
- С вашего позволения или же без него, но я останусь. Может быть, я смогу быть полезен моим друзьям, - возразил Сварог, заставив коня сделать несколько шагов и встав рядом с Дарреном и герцогиней.
- Напрасно, милорд. На этот раз я пришел не к вам, а к этой милой леди, - незнакомец кивнул в сторону леди Виктори.
- И что же Вы хотите от меня... Князь? - чуть запнувшись перед титулом, спокойно спросила герцогиня Доран.
- Я? От Вас? Помилуйте, герцогиня, мне не нужно ничего, в конце концов, у меня достаточно сил и возможностей, чтобы получить все, что я захочу и помешать любому вашему замыслу, - усмехнулся гость, - Это нужно вам. Если хотите когда-нибудь встретить Гэйра-старшего, то лучше вам навсегда забыть о Городе-над-Морем. Это чужой мир, и вам не следует вмешиваться в его дела, тем более пытаться мешать моим планам. Такие попытки могут для вас плохо кончиться, и без всякого моего вмешательства.
- Правда? - иронически улыбнулся Даррен, - а мне кажется, что Вы, Князь, уже немного опоздали, и события начали развиваться именно в том порядке, который Вам крайне не желателен.
- То, что Хранительница и Лоцман встретились, еще ничего не значит, - произнес Князь Тьмы, делая шаг вперед, - вот и граф вам подтвердит, что пророчества вовсе не обязаны сбываться. Тем более, что с вами нет еще трех действующих лиц, а без них все теряет смысл.
- Это-то как раз не важно. Время у нас пока есть, и все встанет на свои места, - уверенно сказала леди Виктори.
- Не только у вас, миледи, - голос гостя начал звучать угрожающе, - пока события там шли так, как и должны были, я не вмешивался. Возможно, теперь вмешаюсь, дабы упредить все ваши попытки. Этот мир уже почти мой.
- В том- то и дело, что "почти", - сказал Даррен, - и вы, Князь, сами знаете хрупкость этого "почти", как и главное свойство этого мира. Он очень древний, может быть, один из первичных, и основа его - добро, поэтому, стоит только Тьме перегнуть палку, Свет немедленно восстановит равновесие. Возможно, при попытке Тьмы полностью захватить власть Светлые силы просто сметут ее, как бы могущественна она ни была.
- Не знаю, когда вы успели... Но подобные знания вряд ли вам помогут. Общеизвестно, что из любых правил есть исключения, и уж поверьте, найдутся исключения и из этого правила. Предупреждаю, лучше не трогайте этот мир.
- Угрожаете? - недобро усмехнулся Сварог.
- Вовсе нет. Я допускаю, что есть вещи сильнее меня, но не людям о них судить. Вы, герцогиня, поймете смысл моего предупреждения, только, боюсь, будет слишком поздно. Прощайте!
Серая фигура исчезла также внезапно, как и появилась. Несколько минут все ошеломленно молчали, потом Сварог опомнился и снял с лошадей заклятье.
- Зачем-то ему очень нужен ваш Город-над-Морем, - сказал он Даррену.
Тут послышался конский топот и лай Горди - охотники вернулись, весьма довольные собой и добычей, к седлам были приторочены огненно-рыжие тушки.
- Что случилось? Почему такие траурные лица? - с ходу спросила Дикая Кошка, - Ну ни на минуту нельзя одного оставить, - обратилась она к Сварогу, - Ты что, призрака увидел?
- Ну, призрака - не призрака, а кое-кто малоприятный у нас побывал... Весьма непростой гость, графиня, - ответил вместо Сварога Даррен.
- Боже всемогущий, - выдохнул Леверлин, - тут такое происходит, а я, как мальчишка, за лисами гоняюсь.
- Дорогой граф, во-первых, ничего особенного не произошло, а во-вторых, вас просто удалили, отвели глаза, - мягко сказала Виктори.
- Теперь понятно, отчего так волновались наши собаки, - произнес Даррен хрипло, - Радует одно: в замок ему хода нет. Возвращаемся!
В замок возвращались в полном молчании, что и говорить, подобные встречи энтузиазма не прибавляют. В довершении всего, в замке тоже творилось что-то неладное: суетились слуги, в конюшне испуганно ржали лошади. Даррен попытался выяснить у насмерть перепуганного дворецкого, что же тут произошло, но тот бормотал нечто невнятное на счет большого зеркала, какого-то гонца и чего-то вообще невообразимого, показывая рукой на дверь кабинета герцогини. Войдя в кабинет, все, и гости, и хозяева, замерли в немом изумлении. Огромное зеркало, висевшее на стене против входа, представляло из себя зрелище не для слабонервных. Оно было похоже на мгновенно застывшую после небольшого взрыва жидкость. Капли, замысловатые конусы и водовороты висели параллельно полу, по ним пробегали багровые крупные искры, а в самой середине зияла дыра, из которой явственно дул пробирающий до самых костей ледяной ветерок. В комнате пахло раскаленным железом и, почему-то, морской водой. Доран-ан-Тег, который Сварог держал в руках, с силой вырвался, закружился, и сделал то же самое, что и когда-то у Сварога в маноре: с размаху впечатался в самую середину этого безобразия. Одновременно с ним бывшее зеркало наискось черкнул Доран-ан-Рагт. Послышался отвратительный визг, затем звон - осыпались застывшие остатки стекла, и дыра исчезла. Осталась знакомая уже Сварогу картина: пустая рама и стена за ней. Оружие вернулось к хозяевам.
- Кое-что подобное было у меня в маноре, - охрипшим голосом сказал Сварог, - Гаудин сказал тогда, что это прорыв, - тут он почувствовал, что кто-то весьма настойчиво дергает его за рукав. Посмотрев вниз, Сварог обнаружил Караха. Серенький домовой был перепачкан чем-то липким и красным, очень похожим на кровь.
- Ты ранен? - обеспокоено спросил граф Гэйр.
- Нет, хозяин, это не моя кровь. Пойдем скорее, там нужна твоя помощь.
Карах привел их в белую гостиную, где на успевшем уже напитаться кровью ковре лежал некто, накрытый плащом, и едва слышно хрипел. Герцогиня и Даррен быстро обменялись многозначительными взглядами.
- Вы кого-нибудь ждали, госпожа?
- Нет, не сегодня. Если только им удалось... Боже всемогущий... - леди Виктори бросилась к лежащему, откинула плащ.
Сварог, конечно, всякого навидался, но вид умирающей с развороченной грудью молоденькой девушки, очень похожей на Мару, поверг его в смятение. Что с ней сделали, и кто это сделал, он уже догадался, но помочь ничем не мог, стоял, опустив руки, а перед глазами стояла Равена, Морская площадь...
Герцогиня и Даррен, тем временем, пытались что-то делать, пошла в ход магия. Сварог поднял на плечо Караха и принялся тихонько его расспрашивать о происшедшем. Оказывается, пока все охотились, к герцогине прибыл срочный гонец - вот эта девушка. По тому, как выглядел ее конь, (животное было скорее мертво, чем живо) было понятно, что она проделала нелегкий путь. Дворецкий проводил ее в кабинет, где она осталась дожидаться хозяйки. После чего некоторое время было все спокойно, а потом произошел этот непонятный взрыв в зазеркалье. Девушке угодила в грудь большая зеркальная капля и точно разорвалась внутри. Карах и его сородичи перетащили ее из кабинета, где было, по словам домового, очень страшно и очень опасно, в гостиную. От слуг, перепуганных и растерянных, толку не было никакого.
- Она привезла какие-то очень важные вести для герцогини, - сказал Карах, - с ней немного разговаривала Зилла, и девушка сказала ей, что миледи будет очень довольна тем, что им удалось найти.
Герцогиня Доран, видимо, перепробовав все известные способы помощи и почти ничего не добившись, повернула к Сварогу белое до неестественности лицо:
- Милорд, умоляю Вас, помогите, - срывающимся полушепотом попросила она, - в соседней комнате есть серебряный ларец. Там ожерелье с синим камнем, вы его видели... Принесите, пожалуйста!
Сварог кинулся в соседнюю комнату, увидел на маленьком столике массивный ларец кованого серебра. Попытался открыть - крышка не поддавалась, и он, не долго думая, рубанул по ней топором. Синий овальный камень был теплым на ощупь и мягко светился. Сварог поднес его поближе к глазам и увидел внутри крохотную фигурку, которая отчаянно билась в стены своей синей камеры. Удивляться было некогда, и через минуту камень был в руках леди Виктори. Даррен произнес что-то на незнакомом, звучном и певучем языке, камень превратился в сгусток голубого тумана, сквозь который Сварогу мерещилась узкая, уходящая в бесконечность, дорога, и идущая по ней светлая фигурка. Даррен почти пропел еще одну фразу, и фигурка, подпрыгнув, превратилась в крылатое существо, более всего напоминавшее Сварогу дракона, взмахнуло длинными перепончатыми крыльями и исчезло вдали...
- Все, - выдохнула герцогиня, - теперь остается только ждать.
- Последнее средство? - почему-то шепотом спросил Сварог.
- Да... Они ведь не тело стремились убить. Не только тело, - в тон ему ответила леди Виктори, держа на раскрытых ладонях голубой туманный шар.
- Он возвращается, - с трудом выговорил Даррен. Он стоял на коленях, закрыв глаза и положив тонкие пальцы на лоб девушки. И правда, над дорогой появился сияющий дракон, неся на спине нечто, пульсировавшее ярко-алым светом. Крылатый посланец с трудом взмахивал изуродованными крыльями, и двигался он, похоже, против сильного ветра. Словно преодолев некий барьер, дракон рухнул на дорогу. Голубое сияние угасло, и на ладонях у герцогини снова лежал синий камень, внутри которого едва теплился тусклый огонек. Леди Виктори спрятала камень на груди, потом посмотрела на Дарена. Ее друг сидел все также неподвижно, но его лицо покрылось мелкими капельками пота, в углу рта появилась капля крови, побежала по подбородку.
- Он долго не продержится, - с отчаянием произнесла леди Виктори, - а я не умею...
- Миледи, может быть, мы хоть чем-то поможем? - неуверенно спросил Леверлин, - если есть способ...
- Подойдите ближе, господа. Понимаете, он сейчас пытается удержать здесь, хотя бы ненадолго, ее душу. Но с ней что-то сделали, она не помогает ему. Попросту не хочет жить, а без этого нельзя преодолеть тот Ветер, что уносит души к Грани, из-за которой нет возврата. Я не знаю этого волшебства, но все вместе, мы можем попытаться.
- Мы поняли, - сдвинув брови, серьезно кивнула Мара, - мы попробуем. Карах, пожалуйста, сбегай за своими, чует мое сердце, без вас здесь не обойтись.
Герцогиня встала за спиной Даррена, положив руки ему на плечи, остальные плотно обступили раненую девушку. Сварог понятия не имел, что же надо делать, только ему почему-то представилась легкая лодка с телом посланницы, которую уносит от берега сильный ветер, и тонкий канат в воде. Он мысленно шагнул в воду, чувствуя, как ледяной ветер продувает его насквозь, как тяжелеет и захлебывается сердце. Занемевшими враз руками схватил канат, привязанный к носу лодки, и стал медленно отступать к берегу, изо всех сил вытягивая ее за собой. Постепенно становилось легче, Сварогу мерещились в воде два стремительных дельфина, по очереди подталкивающие суденышко к берегу. Вот тонкая девичья рука вцепилась в скользкий канат рядом с его ладонью, вот зазвучали сквозь шум ветра вдохновенные аккорды виолона, и... Сварог очнулся. Леверлин поддерживал за плечи очень серьезную Мару, показавшуюся Командиру на десять лет взрослее. Даррен и герцогиня склонились над девушкой, которая была в сознании, и более того, даже что-то им говорила. Раны на ее груди почти закрылись, и Сварог с облегчением подумал, что теперь за нее можно не волноваться.
- Ты молодец, хозяин, - услышал он откуда-то снизу дрожащий голосок Караха, - если бы не ты...
Леди Виктори выпрямилась, начертила в воздухе какую-то несложную фигуру, и раненая заснула. Даррен поднял ее на руки и понес в одну из спален, за ним отправилась и компания домовых.
- С ней будет все в порядке? - спросил Леверлин.
- Да, благодаря вам всем, - слабо улыбнулась герцогиня Доран.
- Я, честно говоря, до сих пор толком не понимаю, что мы сделали, - сказала Мара, - Нас совсем не такому учили. И этот ветер...
- Вы, лауретта, вернули ей возможность бороться. Видимо, сыграло большую роль сходство характеров, - пояснила леди Виктори, - Вы ведь не умеете бояться и всегда сражаетесь до конца, правда?
- А я почему-то стучал в закрытую дверь какого-то дома, но меня никто не слышал, - задумчиво проговорил Леверлин, - а потом я подумал, что если я буду петь, то мне откроют. Дверь открылась, и на пороге стояли, обнявшись, две девушки - эта и... - Леверлин запнулся, - Делия. Она изо всех сил вытолкнула наружу нашу подопечную, и ветер, что дул мне в спину, захлопнул дверь. Я не помню ни мотив, ни слова той песни, знаю только, что в жизни не пел ничего прекраснее.
- Нам противостояли очень серьезные силы, дорогой граф, - сказала герцогиня, - и по одиночке мы ничего бы не смогли сделать. Бедной девочке внушили сильнейшее отвращение к жизни, а Вы своей замечательной музыкой оживили то лучшее, что она когда-либо пережила, самые светлые и радостные воспоминания. Потому что сами смогли вспомнить о самых светлых днях с Делией. Понимаете, не о её гибели, а о ваших чувствах. Вы помните ее живой, и это самое главное.
- Как-то все сразу, в один день на нас свалилось, - устало вздохнул Сварог, - однако, нас же предупредили сегодня. В оперативности им не откажешь.
- Теперь вполне могут и охоту начать, не к ночи будь сказано, - согласно
кивнула леди Виктори, - Но и мы не вчера родились.
- А что за вести привезла эта девочка, если не секрет, конечно.
- Да какие могут быть от Вас секреты, милорд Сварог. Адали прибыла из Фиарнолла, они нашли там, как это ни странно, указание на то, где следует искать Вашего отца. И самое главное, нашли, если так можно выразиться, стационарный выход на одну из Древних Дорог, ведущую, по нашим сведениям, по его следу.
- Интересно. Но ведь у вас есть Даррен, он может ходить из мира в мир запросто, - начал Леверлин.
- Может, но во-первых, не так уж и запросто, а во-вторых, вы же видели, как дорого обходится для него в нашем мире магия. Я боюсь за него... Кроме того, второго Лоцмана мне точно не найти.
- Поэтому вы ищете более доступные выходы.
- Знаете, в том письме, что я нашел в Хелльстаде, было заклинание, как раз касающееся Древних Дорог, - вспомнил Сварог, - Но письмо-то теперь у Гаудина. Если бы мне удалось его вернуть...
- Это было бы не плохо, милорд. Если не удастся Вам самому, попробую я, хоть мы с начальником Восьмого Департамента и не ладим. Милорд Гаудин давно хочет заполучить одну старинную вещицу из моего арсенала. В крайнем случае, обменяю ее на ваше письмо, - с грустной улыбкой произнесла Виктори.
- Герцогиня, а что это за чудесный камень у Вас? - спросил Леверлин, - В нем живет какое-то существо...
- Уж вы-то, граф, должны были слышать о Драконьих Слезах, - укоризненно покачала головой леди Виктори, - это вещь древняя, редкая, но не настолько, чтобы в Ремиденуме о ней ничего не знали.
- Я всю жизнь считал живые камни вымыслом, миледи, пока не увидел их в действии. Откуда они берутся?
- Для меня это фамильная реликвия, граф. Мой род существовал еще до Шторма, среди пращуров были и ученые, и маги. По одной из версий, камни привозили чуть ли не с Нериады, просто как красивые игрушки. По другой, их добывали со дна моря самые отчаянные ныряльщики, и это больше похоже на правду. Полагаю, подобные реликвии лежат в сундуках у многих, во всяком случае, за облаками. Только очень немногие умеют разговаривать с теми, кто живет внутри. В свое время один мой ученый друг из Магистериума сказал, что это закапсулированные миры или, скорее, осколки одного мира, погибшего в незапамятные времена.
- И Вы научились с ними разговаривать?
- Это заслуга Даррена. Большинство этих существ, я называю их драконами - по внешнему сходству, находятся в состоянии глубокой спячки. Но если удается их разбудить и расположить к себе... Однажды Даррен что-то рассказывал мне и так увлекся, что перешел на свой родной язык. Камень отреагировал, его Дракон проснулся. Почему-то он понимает этот язык. Так, постепенно, мы и научились общаться с ним.
- Он вам помогает?
- Да, если это в его силах. Собственная магия у него очень странная и в чем-то даже опасная, поэтому он предпочитает поддерживать и усиливать нашу. Хотя сегодня был как раз тот случай, когда Дракон применил свое собственное искусство - и чуть не погиб.
- А не пойти ли нам отдохнуть, - слабым голосом проговорила Мара, - живые камни, это, конечно, интересно, но я на ногах не стою.
- Совершенно с Вами согласна, лауретта, - сказала герцогиня устало, - у нас еще будет случай об этом поговорить.
Проснувшись, Сварог обнаружил, что проспал всю оставшуюся часть дня и часть ночи. Он вышел на балкон, опоясывающий жилую часть дворца, решил прогуляться - а что еще делать, когда все остальные дрыхнут без задних ног. Но он был не один - на фоне заходящего Семела вырисовывалась высокая фигура Даррена, стоящего чуть поодаль, у перил.
- Уже выспались? - спросил Сварог, закуривая.
- Как и вы, - не оборачиваясь, ответил Даррен, - дивная ночь, не правда ли? Скоро зайдет Семел, и будут хорошо видны звезды.
- Любите смотреть на небо?
- Да. В такие ночи я вспоминаю свой мир... Правда, небо наше совсем не похоже на здешнее. У нас звезд видно раз в пять больше, а еще есть два крупных звездных скопления в форме вытянутых спиралей. Удивительное зрелище! Они восходят ближе к утру, когда звезды бледнеют. Их называют Глазами Всевышнего, и, поверьте, это выглядит именно так.
- Ваш мир похож на этот?
- И да, и нет. Но история его в чем-то похожа на Таларскую. Мы тоже не первые обитатели своей планеты. Наши предшественники покинули ее по неизвестным причинам, практически не оставив о себе никакой памяти. А те, кто жил еще раньше, тоже не были людьми. И у нас пять тысяч лет назад произошла страшная катастрофа. Одним из последствий ее было почти что полное исчезновение людей, способных воспринимать и творить волшебство. Более тысячи лет считалось, что магии больше нет, и все наше древнее искусство осталось в прошлом и уже никогда не возобновится. Потом один смелый человек нашел в заброшенном городе три древние книги. Это был первый шаг к нашей попытке возродить волшебство. Книги содержали первоосновы: как отбирать учеников, по каким признакам, с чего начинать обучение. Потом были найдены еще два фолианта. Один из них был посвящен тому, что здесь принято называть Древними Дорогами, и к огромному сожалению наших учителей, он был неполон, многие страницы пострадали, и текст был безвозвратно утерян. Второй содержал повествование об исторических событиях, предшествовавших Катастрофе, а так же древние пророчества и предостережения магов прошлого. Так началось возрождение волшебства. Разные рождались маги, бывали и очень сильные, но способных ходить по Древним Дорогам не было. Потом стали появляться и такие, приблизительно раз в полстолетия, их отбирали по особым признакам и начинали длительное и трудное обучение прямо с колыбели. Для этой цели и была построена Обитель при самом древнем храме Всевышнего, который не пострадал даже во время Катастрофы. И пока все с восторгом наблюдали за становлением молодых магов, не дремали и дети Тьмы. Издревле считалось, что Тьма во всех ее ипостасях или повержена еще в легендарные времена, или погибла во время Катастрофы. Только немногие догадывались, что Зло, как и Добро, неистребимо. Закон Равновесия... И еще одно. Мы проморгали темные изменения в природе. Наша планета была благодатной и цветущей, земли были плодородны, климат мягким. А с некоторого времени погода начала меняться, засуха следовала за засухой, наступали пустыни, возделываемые земли начали зарастать отвратительными колючими кустарниками, многие растения либо утеряли свои свойства, либо стали ядовитыми. Очень быстро мы потеряли половину континента. Странным образом настоящие леса сохранились только вокруг монастырей и храмов, даже на той территории, где наступали пустыни. И тогда было принято решение готовить Исход. Не знаю, было ли это влиянием Тьмы, но дети, отобранные для обучения в Обители, стали умирать, не доживая и до трех лет...
- И такие, как Вы, должны были стать разведчиками пути, - сказал Сварог, - Детишки с благословением света на челе.
- Вы напрасно смеетесь, лорд Сварог, - осуждающе произнес Даррен, - Ведь вы сами - избранник Света, призванный покончить с воплощениями Князя Тьмы на Таларе. Я читал пророчества Таверо.
- Простите, как-то незаметно становишься циником на королевском троне, - смутился Сварог, - Не мудрено, что будущих проводников и разведчиков стали уничтожать еще в колыбелях. Такой-то мощный противовес Тьме. Видимо, вам многое было дано. А в Город вас как занесло?
- Почти случайно. Мой наставник запретил мне... - Даррен запнулся, подыскивая нужное слово, - уходить слишком далеко, а я не послушался. Конечно, он оказался тысячу раз прав, утверждая, что у меня слишком мало сил для этого.
- Вы что-то искали там, на Древних Дорогах?
- Да, у меня была одна идея. Но я плохо себе представлял, как это должно выглядеть. Понимаете ли, некоторые наши маги и многие воспитанники Обители считают, что нельзя оставлять наш мир Тьме, что все еще можно поправить. Мы были против Исхода, и пытались искать иное решение. Вот и я искал мир, в котором нашли радикальные способы борьбы со Злом. Я хотел научиться, возможно, попросить помощи, вернуться и удержать от падения мой родной, некогда прекрасный мир.
- И как, удалось что-нибудь найти?
- Думаю, да, несмотря на все мои неудачи, - грустно улыбнулся друг хозяйки, - На Таларе я многому научился, в частности, и у Вас. Кто знает, может быть, мне удастся вернуться...
- А леди Виктори? - спросил Сварог.
- Даже мечтать себе запретил, - тихо, с болью в голосе ответил Лоцман, - Вы же знаете, кого она будет ждать, и искать до конца жизни.
- Я бы не стал отчаиваться. На вашей стороне, Даррен, лучшие союзники: судьба и время. И Город-над-Морем ждет вас.
Даррен с уважением посмотрел на Сварога и ничего не ответил.

*** *** ***
За поздним завтраком обстановка была почти что праздничная - как же, одержать такую победу, вырвать лакомый кусок из пасти самой Смерти! Мара строила планы по поводу занятий фехтованием с Дарреном, Сварог и герцогиня от души смеялись над историями, которые рассказывал Леверлин. Карах и Зилла отнесли завтрак раненой девушке, после чего обрадовали всех тем, что Адали очень быстро поправляется и скоро встанет на ноги. Сварог уже подумывал о том, чтобы задержаться еще на пару дней в замке у леди Виктори, тем более что хозяева настаивали, а потом поучаствовать в поисках отца в Фиарнолле. Правда, ехать далековато, но ведь всегда можно вызвать виману...
Плавный ход его мыслей нарушил тоненький писк. Сварог от неожиданности чуть не подскочил, потом вспомнил, что в кармане камзола лежит прихваченный на всякий случай таш. Чертыхнувшись, он извлек сие устройство мобильной связи, крикнул в сложенные лодочкой ладони "Слушаю!" и прижал камень к уху. Разговоры разом смолкли, и все выжидающе уставились на Командира.
- Это Интагар, - после недолгого молчания произнес Сварог, - мой министр полиции. Как это ни печально, но придется возвращаться в Латерану. Во-первых, меня зачем-то требует имперский наместник, во-вторых, прибыл гонец от барона Шедариса, что само по себе странно - должен был вернуться с задания сам Шег. А в-третьих, миледи, в Фиарнолле мои агенты выявили исключительно сильный и опасный куклос "Черной Благодати". Полагаю, вам пока следует отсидеться в замке, а я уж постараюсь очистить этот порт от всякой дряни... Если нужна будет помощь - приезжайте ко мне в столицу, сделаю все, что в моих силах.
- Черт бы побрал твои государственные заботы, Командир, - театрально воздев руки, воскликнул Леверлин, - все это так не вовремя.
- Оставайся, - хмыкнул Командир, - я что, тебя на аркане тащу? А вот вам, госпожа Первый Министр, придется поехать со мной, равно как и вам, господин Председатель Королевского кабинета, - сказал он, обращаясь к состроившей недовольную мину Маре и печально повесившему уши Караху.
- Что ж поделаешь, - вздохнул домовой, в глазах которого стояла вся мировая скорбь, - надо, значит надо, хозяин.
- Не расстраивайтесь, графиня Сантор, - улыбнулся Даррен, - интуиция подсказывает мне, что видимся мы далеко не в последний раз, и времени у нас будет еще предостаточно. Все последние события связали наши судьбы в тугой узел, во всяком случае, здесь, на Таларе. А кому придется его развязывать...
- Не надо, - мягко сказал Сварог, - не нужно его развязывать. Пусть он будет - сердцем чую, что это, для всех для нас, к лучшему.
 
Skype MeT! Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!