Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Лесной лазарет
Из Сочинений Лорда Серба Князя Стагарского
 
 
  
 


Нет, Егорка, что бы ты мне там не говорил, а доктор нынче пошел не тот. Не тот. Вот, ты мне, говоришь: 'Ложись, дед, прооперируют, осколок вынут.' Вынут, как же: Они, эти-то, молодые, и знать не знают, как человека лечить. Верно тебе скажу: последние толковые доктора в войну полегли. Те-то, старые, те - да, свое дело знали.
Осколок, осколок: Да если хочешь знать, мне тот осколок - и не беда вовсе. Меня кто в отряде оперировал? Меня в отряде настоящий профессор оперировал. Леднев его была фамилия. Или не Леднев? Сорок лет уж минуло, забывать начинаю. А вот его самого как сейчас вижу. Высокий такой, вальяжный, одним словом - барин:
Рассказать, говоришь? В институте у своих спросишь? Ну, что ж, можно и рассказать. Может хоть ты, внучек, хоть что про него узнаешь. Хоть родню его отыщешь. Ему, почитай весь отряд в ножки должен кланятся...
Мы этого доктора у карателей в 43-ем отбили. Да нет, Егор, не немцы. Эстонцы. И не смейся, эти звери страшнее эсэсманов будут. Ох они нас по лесам да по болотам погоняли, ох погоняли. А потом - мы их. Бывало через один хуторок на дню раза три пройдешь. От них, за ними и снова - от них: Вот, стало быть, в одной деревушке каратели казнь задумали. Семеью одну повесить - они девчушку еврейскую прятали. И еще одного: он, вишь, без документов шел. Виселицу на площади сладили, большую такую - аж на восемь персон. Народ заранее оповестили, мол так и так, будет у вас в деревне праздник: будем казнить преступников, которые против любимого германского фюрера удумывали. Ну, наши-то узнали, что в деревне всего один неполный взвод, и решили малость им праздничек-то попортить. За полчаса перед рассветом мы и налетели.
Виселица ихняя куда как пригодилась: мы на ней их ротенфюрера и повесили. Вместе с шарфюрером. Почему только двоих, говоришь? А мы, чтоб место зря не пропадало, частями их развесили, ага. Вот когда их вешали, так-то, тут и оказалось, что тот, который без документов - доктор. Его сперва комиссар наш вместе с особистом допрашивали, а потом, когда комиссар-то наш, Дюдин, земля ему пухом, вышел, тут-то вот доктор себя и оказал. Рассказал нам: как этих гнилых чухонцев резать так, что бы живыми подольше висели:
Что кривишься? А война - это тебе, брат Егор, не кино. Всякое бывало: А Леднев-то этот, с чухонцами закончил и давай наших раненных пользовать. И, чудное дело, я тебе скажу: таких поднял, что уж и не чаяли на этом свете еще пожить. Так вот и остался у нас, в лазарете. Командир наш, майор Кирюхин, я с ним с самого с 41-ого: вместе в окружение попали, вместе и выходили, вместе и к партизанам попали; так вот: майор Кирюхин хотел его начальником госпиталя определить, да он, Леднев-то, отказался. 'Не могу, - говорит, - я, мол, не врач. Как-так - не врач?' - майор спрашивает. А тот Кирюхину-то и отвечает, что не врач он, а ученый. В институте секретном организм человеческий изучал, как сделать так, чтоб обычный человек необычным стал. 'Меня, - говорит, - при лазарете консультантом можно сделать.' Ну, на том и порешили. Вот этот-то доктор меня и оперировал, когда из миномета накрыло. Я то сам, ясное дело того не видел, но говоили мне потом, что осколки он из меня голыми руками тащил. И словно как светился при этом. А тот осколок, что не вытащил, так сам потом пришел ко мне и говорит так, как словно не мне, а вобще: 'Осколок последний трогать нельзя. И долго еще нельзя будет. Жить он тебе не помешает - обработал я его так, что сердцу никакой помехи не будет.' И ушел.
Да: К нему многие ходили, и из других отрядов тоже привозили, самых тяжелых. Всех на ноги ставил, как есть всех. Только не любил он, когда из других отрядов приходили, вроде как прятался. Ну так война, кто там знал, что ему пережить-то довелось.
Странности? Ну странности, не странности, а что-то было. Дружил он в отряде только с особистом да с начальником разведки. Да и то, как сказать 'дружил' - так, общался. Пленных он очень допрашивать желал. Вот за что его особист с разведкой и любили. Для немца - и так беда, к партизанам попасть - у нас лагерей для пленных нету. Но уж вот Ледневу в руки - совсем беда. Говорили ребята, что рассудком он повредился, будто на глазах у него немцы семью запытали. Потому как что он с немцами творил - про то я никому никогда рассказывать не буду. И по сейчас в дрожь бросает. Уж кажется все - помер, отмучился. Ан нет, подойдет Леднев, сделает что-то, и опять фриц болтать принимается. У него все всё рассказывали:
А сам он, иной раз, себя вел так, словно и вовсе не отсюда. Такое другим разом спросит, что хоть стой - хоть умри. Странно заговаривался: Ворошилова, однажды, Константином Егорычем назвал. Прямо и смех, и грех.
А как первый раз нового человека увидит, непременно бросит в него что ни то. Коробок спичечный, шишку, веточку. И, обязательно, в спину. Говорил, что реакцию проверял.
И еще одна странность за ним водилась: до книг и газет очень уж жадный был. Особенно до газет. Иной раз, кажется, цигарку у тебя готов изо рта вырвать, только бы прочесть: что там написано? И с собой книги таскал. Одну особенно запомнил - 'Атлас звездного неба'. Зачем врачу атлас? А я знаю?..
А погиб он глупо. Дней за пять до того, как с нашими встретится, мы вместе с отрядом Магерова удерживали отступление немецкого егерского полка. Так в разгар боя, в избе, где Леднев был, вдруг полыхнуло белым, да так, что аж в глазах потом темно стало. Изба - вдрызг. Все, кто там был, - тоже. Уж стали потом искать - других-то хоть тела нашли, изуродованные, правда. Странно как-то изуродованные, словно вязало их в узел. А Леднева, так и вовсе не нашли. Говорили потом, что Кирюхин с Дюдиным подавали его на награждение, а в ответ им - нет, мол, такого. Дюдин потом, еще в конце 44-го, погиб, а Кирюхин наш - полковника получил. Все клялся да божился: 'Найду, хоть семью отыщу!' У него, видишь, Егор, своя причина была. Очень он хотел за сына своего благодарить, ага. У него в отряде любовь была, мальчишку родила ему, так малому полтора года всего и было, как кто-то для игры запал дал, от гранаты. Должно, думал - разряженный. А он возьми и взорвись. У мальца пальчики-то так и брызнули. А Леднев собрал. Вовсе рука стала, как и не было ничего. Так вот Кирюхин все искал, все надеялся. Да так и не нашел, а в 50-ом сам помер. Вот я и говорю - были доктора. Только знаешь Егор, кажись не Леднев его фамилия была: Ледянов, что ли:

'Нет никакого Доктора. Больше нет. Был, да весь вышел. Когда сбили его драккар, я был в одной из боевых машин, ясно вам? Я вел погоню, я видел его труп, который впоследствии опознали: А вы говорите!' Лорд Гаудин 'Нечаянный король'



 
Skype MeT! Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!