Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
'Девочка с ледяными глазами' из сочинений Сноля
 
'Девочка с ледяными глазами'



(где то над районом будущего Средиземного моря, второе Фиона 5500 Небесного Года)

'И когда ниспошлет Ловьяд глаза свои на землю, и они, множась и размножаясь, неисчислимыми ордами заполонят многие области из ныне цветущих, сея зло, разрушения и проказу, рухнут могучие государства, а иные, отделенные от угрозы землями, не имеющими королей, в слепоте своей и гордыне своей будут полагать, что избавлены они от напасти, но это - будет лишь вопросом времени'. Как будто с отеческой любовью, Гаудин довел последнюю букву, отложил перо, и только после этого поднял взгляд на стоящего в дверях человека.
- Прошу прощения, милорд, доставили ее: - дворецкий преданно смотрел куда-то чуть левее виска надворного советника, когда Гаудин предупреждающе поднял руку - 'без имен', тот кивнул и продолжил. - Ее доставили, как вы и просили, милорд.
- Хорошо, проводите в кабинет.
Дворецкий снова кивнул и бесшумно выскользнул за дверь.
Гаудин же ласково погладил выцветшие страницы фолианта, желтые от времени. Многих трудов стоило добыть такой редкий материал и изготовить необходимые случаю чернила. Однако дело того стоило, по крайней мере, начальник исследовательского департамента канцелярии земных дел, хотел так считать. Услышав предупредительный сигнал колокольчика, Гаудин отодвинул фолиант в сторону, но закрывать не стал, как будто заманивая неопытный взгляд, 'а над чем это там работает, его высокое начальство, надворный советник?'.
В дверь постучали.
- Да-да, войдите, - Гаудин откинулся в кресле, сцепив руки на животе.
В кабинет вошла девочка, и остановилась в нерешительности. Дверь за ней сразу же закрылась, но Гаудин успел увидеть в проеме бесстрастное лицо лакея и испуганное лицо придворной опекунши.
Гостья в растерянности молчала, пока Гаудин с любопытством разглядывал ее. Конечно, он видел ее уже не раз, но за столько лет так и не смог найти ни одного отличия или изменения во внешности. Ну, может только, она стала выглядеть старше, как ребенок в десять-двенадцать лет или года на два или три старше с момента их последней встречи, не более (с сожалением Гаудин заметил, что сам он за это время постарел неимоверно). У нее были все те же темно-рыжие волосы, собранные сейчас в легкомысленный хвост на затылке, все те же темно-синие глаза, внимательный и цепкий взгляд. Платье, одетое по случаю приема, придавало ей вид еще больше ангельский и милый. Гаудин, так ясно представил восхищенных дам и прочих мамаш, всплескивающих в восторге руками, 'Ах, какая милая девочка!', что его чуть не передернуло.
Как будто спохватившись, он наиграно вскочил с кресла, и быстрым шагом пошел к двери:
- Прошу простить мне мою неучтивость, - он улыбнулся и сделал приглашающий жест в сторону стола и кресел для посетителей. - Не часто у меня здесь бывают гости, совсем одичал.
Гаудин улыбнулся, галантно отодвигая тяжелое кресло:
- Прошу вас, лауретта, присаживайтесь.
Затем он вернулся на свое место и позвонил в колокольчик, сразу же, как будто только и ждал сигнала, в дверь вбежал лакей с подносом, на котором, судя по источаемому аромату находился свежее сваренный кофе, выставил на стол две чашки, непосредственно сам кофейник, молочник. Изысканный сервиз был весьма тонкой работы, да и достался он надворному советнику нелегко, можно сказать потом и кровью. Конечно же, чужыми потом и кровью.
Пока лакей сервировал 'деловую встречу на две персоны', Гаудин не без удовольствия отметил, что девочка хоть и прочитала несколько строк из раскрытого фолианта, виду не подала. Пока слуга не удалился, разговор не начинался, Гаудин демонстративно скучал, а девочка с любопытством разглядывала внутреннее убранство кабинета, святая святых надворного советника.
Помимо огромного стола, где в некотором систематическом беспорядке были свалены старые книги, пожелтевшие бумаги и скрученные неизвестно кем свитки, по периметру кабинета стояли стеллажи, за хотя бы малую толику содержимого которых, любой ученый или исследователь отдал бы Ловьяду не только свою жизнь, но и парочку соседских.
- Разрешите представиться, - Гаудин улыбнулся еще шире и еще натянутее, когда дверь бесшумно закрылась. Он-то, конечно, знал кто у него в гостях, но полагал, что его персона все еще оставалась неизвестна. - Герцог Фергал, заведую департаментом одной из канцелярий.
- Я знаю, кто вы, - тихо сказала девочка,
- Ну, это освобождает нас от некоторых ненужных церемоний, - Гаудин поднял чашку с кофе, и сделал обжигающий глоток. - Может, вы знаете, и зачем я вас пригласил?
Девочка улыбнулась, как будто хорошей шутке, и отрицательно помотала головой. Гаудин кивнул, хотя он был больше чем уверен, что это создание знает и это.
- А пригласил я вас, чтобы поговорить с вами о вашем опекуне. Или приёмном отце, как вам будет угодно.
- Он мне не отец, - резко выкрикнула девочка и, спохватившись, испуганно замолчала.
'Слишком резко, - подумал герцог Фергал. - слишком'. Но вслух ответил совсем другое.
- Простите мне мою бестактность, как вам будет угодно. Я хотел бы знать все, о последнем походе, известного нам обоим лорда.
- О последнем походе? - девочка удивленно вскинула брови.
'Совсем как взрослая, - подумал Гаудин и спохватился. - А почему как?'
- Именно, он ведь должен был сказать вам, куда и зачем он едет. Может перед этим в манор приезжали какие-нибудь гости, или сам он куда-нибудь ездил?
- Он всегда куда-нибудь ездил, - девочка крутила в руках чашку, оставляя на белоснежной салфетке коричные круги. - А люди, приходившие к нему никогда не представлялись. По крайней мере, им была неинтересна малолетняя падчерица.
'Не сомневаюсь, что этим ты часто пользовалась', - подумал Гаудин про себя.
- А почему, собственно, вас так интересует именно последний поход? - девочка неожиданно оторвалась от своего занятия и подняла на надворного советника глаза, взгляд которых был все так же внимателен и по зимнему остр, от чего Гаудин невольно поежился.
- Но ведь он не вернулся из этого похода.
- Пока не вернулся, - быстро поправила его девочка.
- Пусть, - охотно согласился герцог Фергал, хотя относительно этого у него были свои, очень большие сомнения. Слишком уж силен был противник. - Но перед отъездом ваш, простите великодушно, опекун, просил меня присмотреть за вами. И пока его возвращение не представляется возможным, вы можете просить у меня все что угодно. Я могу отправить вас куда угодно и кем угодно. Я даже могу вернуть вам права ваших покойных родителей.
Девочка улыбнулась.
- Я не знала своих родителей, и я не понимаю, о чем вы говорите.
'Все ты понимаешь, и все ты прекрасно помнишь' - Гаудин смотрел в ее синие глаза, в которых был застывший лед. Тот самый лед.
Такое было невозможно забыть, он до сих пор иногда просыпался, вспоминая кошмар той ночи. Когда он, еще молодой да ранний, после увиденного им в лабораториях и мельком просмотренных журналах экспериментов, до побелевших костяшек пальцев давил на гашетку. В той аварии никто не выжил, кроме маленькой девочки, которая и опознала убитых среди обломков драккара.
- Пусть так, - Гаудин сделал еще один глоток, пытаясь скрыть охватившее его волнение. Ворот камзола был расстегнут, но дышать все равно было трудно. - Но вы же чего-то хотите?
- Да, - ответила девочка с темно-синими глазами. - Я хочу выжить.
- Выжить? - удивленно переспросил надворный советник. - Но чего вам боятся? Я могу отправить вас в самое защищенное место, где вас никто и никогда не найдет. Вам не придется ни в чем нуждаться. Да и ваше тесная, простите, дружба с лордом:
- Я слышала, - перебила его гостья, - что на Сильване есть некие пансионы, где вы обучаете детей. Не будете отрицать этот факт?
- На Сильване? - улыбнулся Гаудин напряженно. Разговор начинал нравиться ему все больше и больше. - Даже не знаю, откуда у вас такая информация, но спешу вам заметить, что вы уже далеко не тот ребенок, каким хотите казаться.
- Но я быстро учусь, - улыбнулась девочка в ответ. - Вы же сами спрашивали меня, чего я хочу. Или вы уже готовы отказаться от своих слов, милорд советник департамента, и нарушить данное вами слово позаботиться обо мне?
Гаудин молчал всего пару мгновений. Будь его воля, он бы ни минуты не сожалея, лично удавил бы это милое создание, но так вышло, что помимо императорского указа о ее неприкосновенности, он давал еще и слово. Слово человеку, понять которого он не мог до сих пор.
- Хорошо, я постараюсь узнать что-либо о подобных пансионах и определить вас туда, но, может, вы измените свое желание? Не думаю, что такое обучение необходимо для столь юных девочек из хорошей семьи.
- Ну, я думаю, вам же будет проще, если я какое-то время не буду мелькать у вас перед глазами, избавив вас от опеки над навязанной вам маленькой девочкой?
- Какое-то время?
- Да, после обучения, я бы хотела вернуться, и я готова поступить к вам на службу, используя полученные мною навыки. Вы же не откажитесь от такого, наверняка, ценного кадра?
- А взамен? - Гаудин напрягся. - Уверен, что вы попросите что-то взамен.
- А взамен я хочу избавиться от своего прошлого, избавиться от своего имени, и от всего, что связывает меня с ним.
Гаудин надолго замолчал. Гостья не торопила его с ответом, а казалось, так же погрузилась в свои мысли. Это ее последнее 'с ним' можно было связать с чем угодно.
- Хорошо, - надворный советник кивнул. - Я сделаю все, что вы попросили. Но помните, вы обещали мне верную службу.
- Так точно, милорд! - девочка мгновенно вскочила и шутливо отдала честь.
- Тогда вот вам письмо для госпожи Сантор, - Гаудин достал из ящика стола конверт, со злорадством и не без радости отметив удивление на личике своей гостьи. - Именно подобную просьбу я и предполагал.
Опомнившись, девочка приняла из его рук протягиваемые бумаги:
- Разрешите приступить к выполнению?
- Разрешаю, - Гаудин позвонил в колокольчик. - Вас проводят до виманы.
Гостья развернулась на каблуках и повернулась к двери. На развороте она заметила игровую доску в углу кабинета, замерла, и от этого движение получилось смазанным.
- Что-то не так? - спросил Гаудин. - Это шакра-чатурандж.
- Я знаю, - смутившись, ответила гостья. - Но у вас здесь лишние фигуры.
Она указала на одну из серых фигур, стоящую в центре доски, в окружении черных и белых. И если здесь ситуация была ясна как светлый день Элула, то со второй фигурой наоборот - она стояла в одиночестве, на самом краю доски, и то ли специально, то ли нарочно, но стояла она на границе поля, одним боком еще вне игры, другим уже в игре.
- Я знаю, - тихо ответил надворный советник. - Это партия начата очень-очень давно:
 
Skype MeT! Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!